БОБРУЙСК

РАЗДЕЛ ВТОРОЙ

ВЛАДЕЛЬЦЫ БОБРУЙСКА И ВОЛОСТИ

И ДРУГИЕ ВАЖНЫЕ ОСОБЫ

ОЧЕРКИ О ВЛАДЕЛЬЦАХ
И АДМИНИСТРАТОРАХ
БОБРУЙСКА И БОБРУЙСКОГО
СТАРОСТВА
И О ДР. ПЕРСОНАЛИЯХ
ЭПОХИ ВКЛ В БОБРУЙСКЕ

______________________________________

САПЕГИ: МАГНАТЫ ВКЛ

Cтр. 923 ГОЛЬШАНЫ HOLSZANY Гольшаны: местечко в Ошмянском повете, в Гродненском воеводстве (сейчас: Гродненская область, Ошмянский район Республики Беларусь). Находится на границе сегодняшних Литвы и Беларуси, не так далеко от Гродно и Вильни (Вильнюса). От Вильни - на юго-восток. Переход Гольшан в руки Сапег: особый случай, когда одному магнатскому роду достаётся родовое поместье другого. На первый взгляд: это произошло просто потому, что род Гольшанских угас, и, в отсутствие прямых наследников по мужской линии (если даже и был двоюродный брат, ему пришлось бы серьёзно побороться за наследство), резиденция переходит к другому клану, как приданое жены. В действительности же, случилось это вследствие целого ряда драм, подрубивших ствол рода Гольшанских. Это был ряд событий настолько серьёзных, что род Гольшанских после трагедий 15-16 столетий угас. В древнебелорусских (литвинских) и польских летописях князей этого рода называли Гольшанскими, Ольшанскими, Хольшанскими, Дубровицкими (дубровицкая ветвь), Домбровицкими и Кхольшанскими. Однако, чаще всего употребляется первая версия. Гольшанами (как и Городком недалеко от Бобруйска) владела Дубровицкая ветвь клана, князья Гольшанские-Дубровицкие, получившие двойное имя по названию очень древнего населённого пункта Дубровицы, основанного, как считают, ещё в середине VII века н.э. балтскими сорбами (сербами). В Дубровице находилась самая крупная вотчина Гольшанских. Первый известный из князей дубровицкой ветви, православный магнат Юрий Иванович Гольшанский - князь Дубровицкий и Гольшанский, у которого было 12 детей. С 1505 по 1511 год он ещё и князь Степанский. Примерно в 1511 (или в начале 1512 года) Степань изловчился отобрать у него другой - не менее знаменитый православный князь - Острожский. Княжество Гольшанское и Дубровицкое Юрий Иванович передал своему старшему сыну, Ивану Юрьевичу. Гольшанские - Робин-Гуды белорусского Средневековья, мятежные рыцари, положившие свои жизни на алтарь Справедливости (как они её понимали), и не только сложившие свои головы, но и потерявшие в этой борьбе возможность продолжения своего древнейшего (судя по всему) на Литве-Беларуси рода. Софья Гольшанская (королева) Породнившись с Гольшанскими, Сапеги унаследовали не только их родовое поместье - Замок Гольшанский, - но также их славу и престиж. Именитость Гольшанских передавалась не только по мужской, но и по женской линии. Княжна Юлиания Гольшанская была канонизирована церковью (признана святой). Её останки по сей день пребывают нетленными в гробу подле Киево-Печерской лавры. Княжна Сонечка (Софья) в шестнадцатилетнем возрасте стала женой Великого князя Литовского и короля Речи Посполитой и Польши Ягайло (Ягелло). Королева Софья родила престарелому уже королю троих сыновей, сделавшись родоначальницей династии Ягеллонов. Cтр. 924 Софья (Соня) родилась в Гольшанах, и воспитывалась вместе с сыновьями князя Семёна. В 1420 г. умирает Эльжбета Пилецкая, третья жена короля Ягайлы. Престарелый король (которому исполнился в то время 71 год) всё ещё не имеет наследника мужского пола. Его пытались сватать за королеву Офку, вдову короля Вацлава. Тогда Витовт и представил своему двоюродному брату родственницу его собственной жены, Ульяны Гольшанской - 16-летнюю Софью, которая отличалась редкой красотой. Бракосочетание Ягайло с Софьей имело место в первой столице Великого княжества Литовского - Новогрудке, на Пасху 1421 г. Но до этого Софья вынуждена была повторно креститься: принять католическое имя Зофья, вместо прежнего своего имени Соня. На коронацию Софьи приехали монархи со всей Европы, католические кардиналы, и прочие великие особы. Однако, когда Софья забеременела в четвёртый раз, и злые языки стали разносить слухи об измене королевы своему престарелому мужу, Ягайло отдал жену под суд, который она выиграла, доказав свою невиновность. У каждого княжеского рода есть своя легенда. Особенно были щедрыми на легенды магнатские роды, и Гольшанские - не исключение. Мифологическая основа связывает происхождение Гольшанских с догедиминовской правящей литовской династией. Если же это не миф, то скорей всего Гольшанских связывало родство с князем Тройденем, после Шварна Данииловича (которого, как и сына Миндовга - Войшелка - погубил Лев Даниилович, сын Даниила Галицкого) правившего Литвой, вопреки Льву Данииловичу. Городок Гольшаны вероятно играл важную роль во времена Тройденя. Именно Хроника Быховца, одна из наиболее полных древнебелорусских (литвинских) летописей, связывает род Гольшанских с Довспрунгами - династией Великих князей Литовских (Довспрунг упоминается в договоре 1215 года между балтскими князьями - "самогитянами" (племенем Южной Балтии) и Галичско-Волынским княжеством.). Согласно описанной в Хронике Быховца легенде, их род происходил из Древнего Рима, а Гольша был их прямым наследником. Заложителем городка Гольшаны, по традиции, считается сам князь Гольша, основатель династии, по наиболее вероятной версии - один из сыновей балтского князя Ромунта. Гольша получил вотчину за пределами реки Вилии, на берегах реки Ольшанки, тут и возникли Гольшаны. Сыном Гольши был Миндовг, а его сыном - известный по летописям (хроникам) Ольгимонт (Альгимонт). Ольгимонт - патриарх постгедиминовской ветви князей этого рода (герба Гипоцентавра) - служил при дворе Гедимина, и был назначен великим князем литовским наместником в Киеве и Переяславле. Его сын, Иван Ольгимонтович, принявший православие, сделался чуть ли не правой рукой Витовта в борьбе последнего против Ягайлы. Он сыграл центральную роль в спасении Витовта из плена Ягайло в Крево, и сопровождал его в 1382 году в Пруссию, за что Ягайло лишил его княжеского достоинства. Однако, позже был представителем Ягайло, и это его, Ивана Ольгимонтовича, Ягайло послал в Польшу, когда просил руки польской королевы Ядвиги. А в 1384 году снова сопровождал бежавшего от меча Ягайло Витовта в Пруссию, и снова лишился Гольшан. Позже его дочь Ульяна стала женой Витовта (к тому времени уже Великого князя Литовского). Именно Иван Ольгимонтович сватал дочь Витовта, Софью, за московского великого князя Василия Дмитриевича (таким образом, не без участия Ивана Гольшанского сын князя Василия, Иоанн Васильевич - Иван Грозный - по материнской линии оказался связан прямым родством с литовской династией Гедиминовичей). Собственная дочь Гольшанского, Ульяна Ивановна Гольшанская, в 1418 году вышла замуж за Витовта. Витовт не оставил наследника великокняжеского престола, и его ветвь угасла. Внучка же Ивана Ольгимонтовича, о которой мы писали выше - Софья - стала родоначальницей династии Ягеллонов. Его сын, Андрей Иванович Гольшанский, взял в жёны княжну Друцкую - Александру, и у них родились 3 дочери: Василиса, Софья и Мария. Cтр. 925 Иногда говорят: можно легко поверить в то, что Гольшанские были потомками рода Тройденя хотя бы уже потому, что всегда держали "правую" (или, скажем так: "более правую") сторону. (Тройдень, как известно, хоть и ставленник "шакала" Даниила Галичского - власть над Новогрудком сыну Даниила - Льву - не отдал, и стойко защищал Литву-Беларусь и от Льва Данииловича, и от Ордена, и от заднепровских князей). Иван Ольгимонтович боролся на стороне Витовта. А вот Семён Гольшанский (по прозвищу Лютый), дядя королевы Софьи, оказался исключением. После смерти Витовта он поддержал в споре за литовский трон не Свидригайло (союзника Витовта), но Жигимонта Кейстутовича (брата Витовта), на которого сделал ставку Ягайло. Свидригайло, захвативший Семёна в бою, казнил его. Брат же Семёна, Михаил, воевавший на стороне Свидригайла, после казни брата перешёл на сторону Жигимонта, и тоже попал в плен к Свидригайло, и был казнён за измену. Как и его отец, князь Юрий Семёнович Гольшанский в очень похожей ситуации династической борьбы за великокняжеский и королевский престол, оказался вовлечённым в конфликт, сначала став на сторону Казимира Ягайловича (сына Ягайло и родной тёти Юрия - Софьи). Вскоре, на волне возмущения дискриминацией православных и наступлением на их права, он изменяет Казимиру, ставленнику католиков, и примыкает к православной оппозиции, ставленником которой был православный Семён Олелькович: правнук великого князя Ольгерда. Князь Семён Олелькович какое-то время воспитывался в Москве, при дворе своей тёти, дочери Витовта и матери Ивана Грозного, великой московской княгини Софьи Витовтовны. У Юрия Семёновича Гольшанского было 8 детей. Сведений о них не так много. Из 8-ми детей - 5 сыновей. Самый известный: Иван Юрьевич Гольшанский, казнённый по приговору королевского трибунала (сам король, родственник Гольшанских, и Гаштольд, председательствовавший в суде (тоже родственник Гольшанских), не смогли смягчить приговор в силу весьма интересных причин, каждая из которых: разоблачение поддерживаемой по сей день исторической лжи). В конце XV в. православная знать, возмущённая жёсткой дискриминацией православного большинства ВКЛ, стала лелеять государственный переворот. В 1481 году православные князья Иван Гольшанский, Фёдор Бельский и Михаил Олелькович продумали план заговора и подготовили его. Они собирались убить короля объединённого польско-литовского (польско-литовско-белорусского) государства - Речи Посполитой - на свадьбе Бельского, куда Казимир Ягеллон (Ягеллончик), младший сын Великого князя Литовского Ягайло и Софьи Гольшанской, должен был прибыть. В случае успеха власть в княжестве должна была перейти к Михаилу Олельковичу, представителю одной из последних родовых ветвей, связующих с наследием великокняжеского престола Киевской Руси. В случае неудачи - они собирались отделить свои владения от Речи Посполитой и от Великого княжества Литовского, и перейти вместе со своими землями в состав Великого княжества Московского, присягнув великому московскому князю Ивану III. Заговор был раскрыт, и князья Иван Гольшанский и Михаил Олелькович - казнены (редкий случай в ВКЛ), а Бельский бежал в Москву. Гольшанские не единожды терпели политические и военные поражения, и это в немалой степени сыграло зловещую роль в судьбе династии. Гибель их видных представителей (а там, где напор, где активность и предприимчивость - там следует чаще ожидать наследников по мужской линии) трагически сказался на продолжении рода. Чего "не хватало" влиятельному князю? Глава рода, владелец Гольшан и других имений (один из крупнейших магнатов), родственник короля, представитель одной из наиболее знатных и родовитых династий, Гольшанский погиб за идею. У Ивана Гольшанского было 4 брата. Сведения же об участи 2-х братьев Ивана Юрьевича - Василия и Юрия - очень скудны по периоду до роковых событий, закончившихся казнью Ивана. Зато известен год их смерти, один для обоих: 1481-й. Таким образом, жизнь всех троих - Ивана, Василия и Юрия - оборвалась в том роковом 1481-м году. Это заставляет предположить, что все твое умерли насильственной смертью. Вот одна из причин пресечения рода. 3-й брат казнённого Ивана Юрьевича - Семён Юрьевич Гольшанский - по-видимому не принимал участия в событиях 1481 года. В одном из писем Острожских отражены отголоски слухов о том, что он выдал брата Ивана (тем самым спас короля, но загубил 3-их своих братьев). Как бы там ни было, участь братьев его обошла, и, более того, ни месть короля, ни даже опала его не коснулась. Он сохранил все свои титулы и поместья. Староста Луцкий, гетман великий Литовский, маршалок Волынский, он, князь Степанский, после казни Ивана и смерти (вероятно, казни) братьев Василия и Юрия становится ещё и князем Дубровецким. Судя по хроникам, он был выдающимся полководцем, виртуозно разбил вторгшихся на волынскую землю (1491) татар. Но вряд ли за его ратные заслуги король пощадил его "живот" и владения. Вряд ли из-за родства. Тут, вероятно, было что-то другое. Однако, "правдоискание" и новая трагедия не обошла и его самого. По распространённой в то время легенде, его сын, Александр Семёнович Гольшанский, умер ещё во младенчестве, не продолжив рода. На самом же деле, судя по документам и косвенным свидетельствам, в возрасте 17-ти лет от роду сын Семёна Юрьевича был убит в междоусобной стычке, в связи с несправедливым разделом имущества. Можно только догадываться, что на самом деле произошло. Возможно, новый трагический поворот был связан с конфликтом вокруг Степани с Острожскими? Или же юный Гольшанский, как и его дядья, на самом деле выступил против верховной власти? Cтр. 926 О муже или мужьях старшей дочери Семёна Юрьевича Гольшанского, Анастасии, нам ничего не известно. Возможно, она так никогда и не вышла замуж. Его младшая дочь, Татьяна, стала женой легендарного князя Константина Острожского. Вместе с кузеном, Юрием Ивановичем, сыном казнённого Ивана Гольшанского, она была совладелицей чрезвычайно богатого имения Степань. После её смерти (1511) права на это имение перешли к её сестре Татьяне, с мужем, Константином Острожским. Могущественный князь и влиятельный сановник, Острожский выиграл дело в суде, лишив Юрия Ивановича прав на Степань. 4-й брат казнённого Ивана Юрьевича Гольшанского, сын Юрия Семёновича и самый младший из братьев - Александр Юрьевич. Он слыл мужем, сторонящимся активных политических интриг, и вообще был человеком другого типа, каких не трогает власть, и его не коснулись репрессии. Староста гродненский и брестский, каштелян виленский, после казни брата Ивана получил в своё владение Гольшаны. У князя Александра Юрьевича Гольшанского было 8 детей. Однако, после его смерти Гольшаны перешли к его племяннику, сыну казнённого Ивана Гольшанского - Юрию Ивановичу. Среди 8 детей Александра Юрьевича был Павел Гольшанский, достужившийся до места виленского епископа, и, таким образом, будучи духовным лицом, не имел потомства. Павел был одним из наиболее знаменитых виленских епископов, и его прах покоится в сакральном вильнюсском Кафедральном Соборе. Ещё 2 сына Александра Юрьевича Гольшанского - знаменитый князь Юрий Александрович, крайчий великий (господарский) и воевода киевский, и Януш Александрович, староста Слонимский и крайчий великий (великокняжеский). Оба погибли в 1511 году, и при том нигде не указаны причина и обстоятельства их смерти. Это может говорить об одном: что и эти Гольшанские сложили головы за правду и справедливость, и, вероятно, были убиты или казнены верховной властью. Об их потомках ничего не известно. Сведений о судьбе слишком многих из князей Гольшанских именно потому так мало или совсем нет, что власть и в те, как и в наши времена, умеет стирать всякую информацию о судьбах диссидентов. Итак, снова вернёмся к сыну казнённого за мятеж Ивана Юрьевича Гольшанского, Юрию Ивановичу Гольшанскому. У него было 12 детей. Карьеры на политическом поприще он не сделал, зато стал одним из самых богатых и владетельных магнатов Великого княжества Литовского. В его собственности оказались многие поместья, крупнейшие из которых - Дубровица и Гольшаны. С 1505 по 1515 год он владел также Степанью (которую позже, как уже говорилось, отобрал у него князь Константин Острожский). Староство Гольшанское и Дубровицкое князь Юрий Иванович передал своему старшему сыну, Ивану, старосте литовскому, воеводе Киевскому и Трокскому. Евреиновская летопись и старобелорусская Хроника Литовская и Жмудская (Жмоидская) прославляют его военные удачи. Знатный воевода, широко известный своими ратными подвигами (это он в 1530 году блестяще разгромил вторгшихся в Литву татар), Иван Юриьевич, судя во всему (об отпрысках Ивана Юрьевича нигде ничего не говорится), не имел наследников, и погиб или умер в 1549 году совершенно бездетным. Обстоятельства, ставшие причиной его гибели (есть и такая версия), не упоминаются ни в одной хронике, и вероятно на эту тему тоже был наложен запрет (табу), что наводит на грустные мысли. Брат Ивана, Фёдор Юрьевич Гольшанский упоминается в хрониках вообще лишь три раза. Отсутствие либо уничтожение всяких о нём упоминаний - вряд ли оптимистический знак. Известно, что он умер "в год смертей многих диссидентов Великого княжества", в 1528 году, а это ещё один нехороший признак. Следующий по старшинству брат Ивана и Фёдора, Владимир Юрьевич Гольшанский, справца Киевского воеводства, умер в 1645 году, не оставив наследника. Его единственный сын - Борис - задохнулся в возрасте 4 или 5 лет. Следующий по старшинству, Андрей Юрьевич Гольшанский, всего лишь на 2 года пережил Владимира, и умер в 1547 году, по-видимому не оставил наследников мужского пола. Cтр. 927 То, что самый старший из этих братьев и самый из них приближённый к верховной власти, Иван, пережил их всех (умер в 1549 году), а его братья (особенно Фёдор) отошли в мир иной сравнительно (подозрительно) молодыми: тоже не склоняет к оптимистической ноте. Остаётся последний из братьев, самый младший из них - Семён Юрьевич, о котором - чуть позже. Теперь: об их сёстрах. Анастасия Юрьевна, жена знаменитого князя Кузьмы Заславского, умерла в 1570 году. Богдана Юрьевна, жена знаменитого князя Фёдора Вишневецкого, умерла в 1558 году. Андрей Юрьевич Гольшанский погиб в 1547 году, не оставив наследника. Мария Юрьевна была сначала женой князя Андрея Монтовта, затем Михаила Козинского, после которого стала женой знаменитого опального князя Андрея Курбского (!). Умерла в 1586 году. Софья Юрьевна, жена знаменитого князя Александра Полубенского. Умерла в 1594 году. Анна Юрьевна, жена "наполовину" татарского князя, Олизара Кирдей-Мильского (!). Умерла в 1583 году. Феодора Юрьевна, жена известного князя Богдана Соломерецкого. Умерла в 1576 году. Олена (Елена (Александра Анна) Юрьевна, жена Павла-Стефана Сапеги. Умерла в 1557 году, совсем ещё молодой. (Как видим, даже женщины в роду Гольшанских выражали свой диссидентский темперамент через брачные связи.) Самый младший из детей Юрия Ивановича Гольшанского - Семён Юрьевич - князь Гольшанский и Дубровицкий, осуществил прямое наследство, с переходом к нему всех титулов, после смерти брата в 1549 году. Сам он умер в 1556 году. Его единственный сын, Александр Семёнович, был казнён (опять же: редкий случай в Великом княжестве Литовском!) в 1556 году за мятеж против Магдебургского права в городах ВКЛ (которое православные считали чуждой русским, и навязанной им традицией Западной Европы, находящейся в противоречии с их обычаями и культурой). Если Александр Семёнович Гольшанский был казнён в 1556 году до кончины отца: это может объяснить и смерть в том же году последнего мужского представителя княжеского рода, его отца Семёна Юрьевича Гольшанского, не пережившего гибели сына. Мы видим, что весь род Гольшанских (Ольшанских) был фактически вырезан, несмотря на то, что в Речи Посполитой не было кровной мести, несмотря на то, что принцип "сын за отца не отвечает" (или брат за брата) действовал довольно активно. Вырождение Гольшанских происходило не только в плоскости вымирания их рода, но и в плоскости измены родовым идеалам и принципам. Павел Гольшанский, внук Юрия Семёновича, боровшегося за справедливое восстановление равного статуса православного населения, стал видным деятелем католической церкви. После окончания Краковского университета Павел учился в Риме, и по возвращении оттуда получил должность прелата-архидиакона католического кафедрального собора в Вильне. Он стал одним из воспитателей короля Речи Посполитой и Великого князя Литовского Жигимонта Августа - мужа легендарной Барбары Радзивилл. В конце своего жизненного пути Павлу Гольшанскому удалось даже на год занять место виленского бискупа. Перед смертью он завещал всё, что имел, великому князю (Жигимонту Августу). Cтр. 928 Таким образом, Семён Юрьевич Гольшанский - последний князь династии - не оставил наследника, и клановые земли были поделены между его шестью сёстрами. Однако, ещё при его жизни и жизни другого наследника мужского пола, сына Семёна Юрьевича - Александра (по закону майората могущего претендовать на имение, но не имевшего возможности осуществить владение) одна из сестёр, Елена (Алена) Юрьевна Гольшанская, и стала женой воеводы новогрудского, князя Павла Ивановича Сапеги (брак между Павлом Сапегой и княжной Олёной (Еленой) Гольшанской-Дубровицкой заключён примерно в 1525 г.), который получил родовое имение Гольшанских в качестве её приданого. О деталях получения Гольшан Оленой Юрьевной Гольшанской в качестве приданого, при жизни её брата Семёна Юрьевича, и племянника, Александра Семёновича Гольшанских, нам ничего не известно. Всё, что известно - это что в судебных книгах о предъявлении Семёном Юрьевичем или Александром Семёновичем своих прав на Гольшаны или их часть - записей не обнаружено. Так вот и перешли Гольшаны, родовое гнездо князей Гольшанских-Дубровицких, к Павлу Сапеге. Павел Иванович Сапега и Елена Гольшанская получили далеко не всё огромное наследство Гольшанских. Значительная часть была разделена между другими родственниками, большинство которых происходят из самых могущественных и знаменитых династий. Среди родственников Гольшанских была великокняжеская (королевская) династия Ягеллонов, магнаты Друцкие, Бельские, Сангушки, Чарторыйские, Гаштольды, Пацы, Острожские, Радзивиллы, Заславские, Вишневецкие, Полубенские, Сапеги, князья Курбские, Кирдей-Мильские, Хребтовичи, Монтовты, Соломерецкие, Зубревицкие, Боровские, Кежгайлы, и др. Теперь приведём подробные сведения о Павле Ивановича Сапеге, муже княгини Олены (Елены, или Александры-Анны) Гольшанской. Павел Сапега (род. до 1490 (1485?) - умер в марте 1579): сын Ивана Сапеги (родоначальника коденской ветви Сапег; род. до 1455 - ум. 4 октября 1516 г.), который был сыном князя Семёна Сапеги (1410-1470) и княгини Анастасии Глинской (1421-1516). Князь был женат (как известно) на княгине Олене (Елене (Александре Анне) Гольшанской-Дубровицкой (1525), умершей в 1558 (или до 1557 года), с которой у него было двое сыновей: 1) Николай (Миколай) Сапега (1526 - умер в 1599, в Бресте), маршалок господарский (великокняжеский) (1566-1576), воевода минский (1576-1588), воевода брестский (с 1588), воевода витебский (с 1588), староста оршанский (1588). Учился в Лейпцигском и Кёнигсбергском университетах. В Ливонской войне 1558-1583 годов принимал участие в качестве ротмистра конной хоругви (полка под отдельным знаменем). Участвовал в победоносной Ульской битве 1564 г. Хотя и не был горячим сторонником Люблинской унии 1569 г., всё-таки подписал её акт. Владелец Гольшан, Коденя (Кодня), имений в Брестском, Лидском, Ошмянском и других поветах, на Волыни, и т.д. Был господарём, или державцем ("держал" их) Речицкого (1570-1573) и Оршанского (с 1588) староств, Суражской и Велижской "держав". Николай Сапега, воевода минский, брестский и витебский, возведён императором Священной Римской империи (Австрии) Рудольфом II в графское (Священной Римской империи) достоинство. Cтр. 929 Женат: в первом браке на княгине Анне Андреевне Второй Сангушко (умерла в 1570 г.), и во втором браке на княгине Анне Вишневецкой (род. до 1563 - ум. в 1995 (или после 1596), в Бресте). 2) Богдан Сапега (род. до 1530 - ум. в 1593); с 1566 по 1569 - подкоморий бельский; с 1530 по 1582 - староста гомельский, с 1579 по 1785 - каштелян (кастелян) брестский (берестейский), а с 1585 по 1588 - смоленский. С 1588 года - воевода минский. Участник военных кампаний 1565 и 1567 годов, выставляя за счёт собственной казны каждый раз до 40-ка воинов со всем вооружением. В качестве старосты гомельского (Гомель в ту эпоху был городом на границе с Московским государством) в обмен на освобождение от налогов был обязан вооружать и финансировать защитный полк. В 1579 году в своё владение получил имения Боцьки (Ботьки, Божки), где в 1580 году принимал великого князя и короля Стефана Батория. В 1581 - 1582 годах осуществлял ревизию пущ Великого княжества Литовского. В 1582-м году добился аудиенции у короля, требуя прекратить политику насильного обращения православных (Богдан Павел Сапега сам был православного вероисповедания) в католичество и навязывания православным католической календарной реформы папы Римского Грегора XIII. Был сторонником смены умершего к тому времени короля объединённого польско-литвинского (белорусского, или литовско-белорусского) государства (Речи Посполитой) Стефана Батория московским царём Фёдором Ивановичем, и в 1586, вместе с другими сенаторами Речи Посполитой от Великого княжества Литовского, подписал письмо московским боярам об унии Речи Посполитой и Московии. Среди имевших право участвовать в выборах короля сенаторов было много сторонников избрания на польско-литовский трон Фёдора Ивановича. Богдан Павел (Павлович) являлся членом православных братств в Вильне и Львове. Один из немногих высокопоставленных православных государственных деятелей, солидаризировавшийся с протестантами, и выступавший против гонений на кальвинистов. В 1588 году поддержал кандидатуру на королевство Зигмунда Вазы. Владел Гольшанами, Ботьками, Святошином, Гердышками, Оснежицами, основал местечно Богданов. Женат: на княгине Марине Андреевне Капусте (род. до 1574 - ум. в 1593), дочери каштеляна брацлавского. Отец Николая и Павла Стефана Сапег. Теперь вернёмся к отцу Николая и Богдана Сапег, Павлу Сапеге. После смерти Олены Гольшанской был женат (во второй раз) на княгине Александре Ходкевич, умершей до 1583 года, с которой у него был один сын - Андрей Сапега (ум. в 1621), подчаший литовский (1588), каштелян минский (1592), воевода полоцкий (1597-1613), и воевода смоленский, который был женат на княгине Марине Александровне Чарторыйской (род. в 1570 - ум. в 1621). Павел Сапега, отец Николая, Богдана и Андрея, в 1502-1504 годах, вместе с братом Петром, учился в Краковском университете. В 1517 - 1547 годах: господарь (державец) браславский. В 1519 году, после смерти отца, Ивана Семёновича Сапеги, получил во владение Кодень с окрестностями, который, по причине пограничных конфликтов, временно терял (в 1542-1547 годах) и возвратил (после 1547 г.). В 1519 - 1557: маршалок господарский (великокняжеский литовский); затем - войский подольский; с 1556 (1557?) г. - воевода подляшский (подляский), с 1558 г. воевода новогрудский (новогородский). Принимал участие в войнах: с Московским государством в 1534-1535, в 1561 - в Ливонской войне 1558-1583 годов. Считался яростным противником Люблинской унии 1569 года, однако, акт унии подписал (его печать и подпись есть на документе унии). Исповедовал православие, потом кальвинизм. Чисто гипотетически подаются соображения о том, что потом он перешёл в католическую веру. Ни опровержений, ни подтверждений этому у нас не имеется. В 1549 от имени короля Речи Посполитой проводил переговоры с московским посольством о продлении перемирия. Участник 8-ми сеймов (сеймиков) общих Великого княжества Литовского (1559-1568). Cтр. 930 Павел Иванович Сапега, новый владелец Гольшан (Ольшан), не стал перестраивать резиденцию князей Гольшанских или возводить свой новый замок. Он поселился в их старой резиденции, что некоторые рассматривают как жест нелояльности по отношению к Казимиру Ягеллону и признак скрытой солидарности с Гольшанскими. Впрочем, это может быть совершенно надуманной интерпретацией. Мотивы Павла Ивановича легко можно понять, взглянув на редчайший и единственный рисунок замка Гольшанских до его перестройки Сапегами. Это была крепость с шестигранными башнями, и с формирующими пятиугольник стенами. Нетрудно заметить, взглянув на фотографии (1920-х годов) развалин замка Сапег, что он во многом повторяет особенности замка Гольшанских, в отличие от пятиугольного периметра стен которого образует замкнутый четырёхугольник, почти квадрат. Это был гордый и красивый комплекс, один из наиболее замечательных за всю историю ВКЛ: высоченные восьмигранные башни со шпилями как основа периметра (всего 6; у Гольшанских - 6 или 8 шестигранных), выдвинутых за периметр стен), живописные переходы и арки, сказочный силуэт... Располагавшиеся между башнями оборонные цитадели сложены из кирпичей очень большого размера, называемых "пальчатками". Во внутренний двор попадали через арочный проезд воротной башни. Прямо напротив него была выстроена молельня, как бы вмурованная в стену одного из оборонных сооружений. Жилые корпуса окружали замковый двор, под которым находились огромные подвалы. Как и замок Мирский, Гольшанский (Сапежинский) образует в плане замкнутый четырёхугольник. Внутри зданий полы были выложены керамической плиткой, стены украшены шикарными, роскошными гобеленами, потолки и колонны - каменной и деревянной резьбой. В комнатах и залах стены и потолки были покрыты лепниной и фресковой росписью, позолотой, напылением, мраморными и бронзовыми пандусами, изразцами, печи - выложены изразцами с вензелями и гербовой символикой. Часто использовались терракотовые украшения и фигуры. По всему замку были развешены портреты, дорогое оружие, богатые зеркала. Имелась обширная библиотека, коллекции произведений искусства, и другие раритеты. Центральной доминантой внутреннего замкового дворца являлся огромный колонный зал, величием не уступавший царскому. Cтр. 931 В Гольшанском замке Сапег имелась система обогрева, водопровод и канализация. Дно трёх искусственных озёр, выкопанных вокруг, было выложено кафельной плиткой. В отличие от радзивилловского замка в Мире, Гольшанский замок выполнял иную оборонную функцию. Согласно широко распространённой тогда генуэзской и голландской фортификационной концепции, оборонная нагрузка перекладывалась на рвы и на валы с бастионами, тогда как замок призван был поддерживать защиту обороняемой территории "пассивно" (тыловая защиты). Рвы были достаточно широки, чтобы их нельзя было перескочить ни с шестом, ни верхом на лошади, и заполнялись водой из ручья Карабель, притока речки Гольшанки. Именно поэтому окна резиденции-замка: не бойницы, как положено в принимающих на себя основную оборонную нагрузку цитаделях, но большие, нарядные, а замок когда-то по стилю имел вид пышного дворца с шикарными, огромными, помпезными лестницами, парадными залами, обширными коридорами. Под замком имелись, сохранившиеся по сей день, обширные сводчатые подвалы. Широко известен роман Владимира Короткевича "Чёрный замок Ольшанский", основанный на истории этой княжеской цитадели. Таким образом, "верность" Павла Ивановича Сапеги гольшанской резиденции, скорей всего, не вызов верховной власти, но житейская дань красоте, роскоши и престижу. Тем не менее, похоже на правду, что Павла Ивановича Сапегу и его наследников тяготил королевский двор, и ему самому, его сыну и внуку почти каждый король был неприятен. Второй сын Павла Ивановича Сапеги и Олены Юрьевны Гольшанской, Богдан-Александр Павлович (род. в 1530? - ум. в 1-й пол. 1593), как указано выше - подкоморий бельский, староста гомельский, каштелян (кастелян) брестский (берестейский) и (потом) смоленский, воевода минский. Неприязненно относился к королям Речи Посполитой, особенно к Казимиру, за исключением сменившего Казимира на троне Стефана Батория, которого поддерживал и уважал. Участвовал чуть ли не во всех военных кампаниях Батория. После смерти Батория был сторонником посажения на трон Речи Посполитой московского великого князя (царя) Фёдора Ивановича. Среди имевших право участвовать в выборах короля сенаторов было много сторонников избрания на польско-литовский трон Фёдора Ивановича. Богдан (Александр) Павлович являлся членом православных братств в Вильне и Львове. Один из немногих высокопоставленных православных государственных деятелей, солидаризировавшийся с протестантами, и выступавший против гонений на кальвинистов. С редкой прозорливостью указывал на существование тайного союза между Лондоном, Ватиканом и лидерами еврейской ультра махровой реакции, направленного против Великого Московского и Литовского княжеств, и против Речи Посполитой. Внук Павла Ивановича и сын Богдана (Александра) Павловича, Павел Стефан Сапега (1565-19.07.1635), прославил род Сапег своей деятельностью. Дворянин мировой с 1580 года, дворянин господарский (великокняжеский) с 1587 года (через год после кончины короля Стефана Батория, при котором находился в последние дни его жизни), конюший великий литовский с 1593 по 1623 год. В 1600 г. - посол (депутат) сейма, и в том же году совершил паломничество в Рим (куда отправился на торжества по поводу юбилейного года), где был принят папой Клеменсом VIII. В 1604 г. снова - посол на сейм. Участвовал в Смоленской кампании 1609-1611, и во время осады Смоленска лишился руки. Староста ("державец") гомельский с 1611. В 1611 и 1619 годах - снова посол на сейм. С 14 марта 1623 года - подканцлер великий литовский. В 1632 году участвовал в выборах короля, и в 1633-м - в коронации Владислава Четвёртого. В 1632 стоял за переговоры с Густавом Адольфом, предвидя вторжение в Речь Посполиту шведов и Московского Государства. Староста тельшинский, ошмянский, гомельский. Участвовал в Смоленской кампании 1633 года. С 1634 года в основном находился в своём замке в Гольшанах, тяжело больной, однако, в 1635 году ещё ездил в Варшаву по государственным делам. Брат Николая Сапеги, он учился в Виленской Академии (университете). Как и отец, был предан Стефану Баторию, с которым его связывала обоюдная симпатия. Молодой Сапега участвовал в нескольких военных кампаниях Батория. В начале XVII века, когда Батория сменил на троне Зигмунд (Сигизмунд) III Ваза, Павел Сапега стал подканцлером Великого Княжества Литовского: заняв третью по значению (важности) после короля (великого князя) и канцлера должность. Павел Стефан не занимался грандиозными реформами и трудами, как Лев Сапега, но оказывал большое влияние на политические судьбы ВКЛ. Считал, что надо понизить стоимость талеров и дукатов Речи Посполитой, чтобы их не вывозили за рубеж государства. Именно он, Павел Стефан Сапега (сын Богдана и вкук Павла), занялся строительством своего нового замка на месте старого замка Сапег. По нашим сведениям, часть бывшего Гольшанского замка (один из его корпусов) при жизни Павла Стефана оставалась нетронутой, и в ней в основном обитали все 3 его жены. Cтр. 932 Можно "верить или не верить" в то, что замок Гольшанских был "проклятым местом", но все три жены Павла Стефана Сапеги, жившие в этом замке (тогда как сам Павел Стефан больше времени проводил за его пределами - в Вильне и других центрах - где проходила его политическая и военная деятельность), умерли совсем молодыми, что дало пищу слухам о жестоком обращении магната со своими жёнами. Судя по известным нам фактам, слухи эти не имели под собой реальной почвы. Все три были из влиятельных и могущественных княжеских родов, в том числе и первая (Регина Дыбовская-Халецкая, близкая родственница знаменитого Кристофа Халецкого). Две следующие жены Павла Сапеги - Эльжбета Веселина и Екатерина Ославская - выходя замуж, были крепкими, не отличавшимися слабым здоровьем княжнами, и всё же рано умерли. Последняя, четвёртая жена Павла Сапеги, Софья Данилович, не намного пережила мужа. В 1599 Павел Стефан взял в жёны княжну Регину Дыбовскую-Халецкую. В 1602 году, после смерти первой жены, он вступает в брак с княжной Эльжбетой Веселиной. В 1618 году, после смерти второй жены, его очередной супругой стала княжна Екатерина Гославская, из рода князей Гославских. И, наконец, после смерти третьей жены, в 1630 году, он женится на княжне Софье Данилович. Все три жены Павла Сапеги по-видимому жили в старом Гольшанском замке, а не в новом, который он начал строить на взятые в долг деньги, но так никогда и не закончил строительства. Унаследовав от деда и отца и получив Гольшаны в своё владение, князь Павел Стефан Сапега осуществил ряд преобразований. В начале XVII века он основал тут бумажную фабрику (паперню), куда привлёк мастеров из-за границы, и на которой использовал труд крепостных крестьян. Бумага отменного качества ценилась повсюду, и имела сбыт в Великом княжестве Литовском и в Польше (т.е. везде в Речи Посполитой). Сапега поддерживал местные промыслы, и, в частности, производство фарфора и керамики (тут изготовляли очень качественный кафель, который применялся в качестве декоративного элемента на местном уровне). Князь Сапега привлёк в Гольшаны орден францисканцев, для которого, как мы уже писали выше, построил католический собор (костёл) и монастырь. Он же, владелец Кодня и Друи, как известно из вторичных историографических работ, в начале XVII века решил строить и новый замок. Его постигла та же участь, что и старый замок Гольшанских. Cтр. 933 "Новый" замок в Гольшанах в основном был построен к 1610-му году на рельефном берегу реки Ольшанки. Он сразу же вошёл в историю как один из самых замечательных и красивых княжеских резиденций Великого княжества Литовского. Как и "старый" замок князей Гольшанских (там: "почти квадрат", с пятой укороченной стороной) - в плане представлял собой замкнутый четырёхугольник. Вторичные источники утверждают, что это было не что иное, как точная копия пришедшего в негодность старого замка Гольшанских, разве что вместо шестигранных башен поставили восьмигранные, и произвели некоторые другие "косметические" трансформации. Те же арочные перекрытия, тот же единственный башенный (арочный) въезд; тот же огроммый колонный зал, окружённый открытыми галлереями; те же гигантские подвалы и подземные ходы, ведущие к реке, к католическому собору (церкви), шляху и монастырю; и только окна с наружной стороны (не со стороны внутреннего двора) принципиально отличались от похожих на бойницы (и всё же гораздо шире по размеру и затейливей по форме принятых в фортификационном строительстве) окон старого замка Гольшанских. Между башнями возведены были такие же двухэтажные корпуса, как и корпуса старого замка, и даже церковь "вмуровали" в стену одного из корпусов с внутренней стороны (со стороны внутреннего двора): как было в старом замке Гольшанских. Фактически корпуса замка были не двухэтажными, а четырёхэтажными, учитывая высоченный фундамент (в 2 человеческих роста или выше) с окошками-бойницами, и высокие чердачные помещения, с затейливыми чердачными окнами и дымоходами. Во всех остальных отношениях замок Павла Стефана Сапеги в Гольшанах был "последним словом" тогдашней науки и техники, имел сложную и совершенную водопроводную, отопительную и канализационную системы, механизм подъёмного моста, подземные ходы (пишут, что будто бы они были настолько обширны, что можно было проехать на лошади, запряжённой в повозку), и т.д. Те же источники, в пику другим, утверждают, что при Павле Стефане замок был полностью обитаем, и что князь жил в нём со своей последней (четвёртой) женой. В "новый" замок перенесли каким-то образом сохранившиеся гобелены, зеркала, красивейшую старинную мебель, оружие и картины из старого замка, и даже некоторые фрески, вместе с частью колонн или арок, на которых они были написаны. Полы выложили красивейшей плиткой. Как и в старом замке Гольшанских, потолки и стены украшены были богатейшей лепниной, позолотой, напылением, гобеленами, оружием, картинами и зеркалами. Кроме того, "новый" замок славился своей резьбой по дереву (не несущие деревянные колонны, некоторые деревянные балки, кафедры, перемычки, двери, ворота, тяги, плинтуса, деревянный атаблемент: всё было украшено резьбой). Вокруг замка выкопали 3 искусственных озера, дно которых выложили кафельной плиткой. В замке находилась огромная библиотека. Cтр. 934 Во время шведского военного вмешательства в дела Речи Посполитой замок подвергся разрушению и разграблению. Последними владельцами Гольшан из рода Сапег были Казимир (умер в 1639 г.) и Томаш (умер в 1646 г.; с 1641 - воевода венденьский, а с 1643 новогрудский (новогородский). Имение было отобрано за долги, и часто меняло хозяв, что быстро разрушало его и приводило в запустение. Особенно пострадал от этого уникальный, не имевший себе равных замок. В XIX в. он сначала попал в руки семейства Жабы, а в 1880-м году - в руки российского помещика Горбанёва, который приказал взорвать замок и разобрать на кирпич для строительства корчмы. Тем не менее, фотографии 1920-х годов, которые мне доводилось видеть, свидетельствуют о том, что "центральная" часть замка - две стены с церковью и галереями - сохранилась, и так поразила своей красотой командира Красной Армии в 1939 году. Живя в Монреале, автор этих строк не имеет доступа даже в канадские библиотеки, и дополнения к своей работе вынужден базировать в основном на записях и фотографиях, сделанных ещё в 1970-е и 1980-е годы в библиотеках, архивах и музеях Минска, Гродно, Санкт-Петербурга (Ленинграда), Вильни (Вильнюса), Каунаса, Риги, Варшавы, Кракова и Западного Берлина. В настоящее время автор невыездной, и покинуть пределы Канады (для поездки по Беларуси) не может. Однако, знакомые, побывавшие в Гольшанах, утверждают (если ничего не путают), что руины замка начала XVII в., возведённого князем Павлом Стефаном Сапегой, якобы, отстоят от руин родового замка князей Гольшанских XIV-XV века примерно на полтора километра, и различаются по качеству и фактуре кирпича. Старый замок будто бы строили из очень прочного кирпича тёмно-бурого цвета, в сумерках кажущегося чёрным, а новый - из мягкого ярко-красного кирпича, для прочности облицованного жароупорной глазурью. Другие утверждают, что это не глазурь как таковая, но "сплав" глазури с глиной, полученный в печи при очень высоких температурах. Этот сплав - будто бы тёмного, даже чёрного цвета. В разное местонахождение более древнего и нового замков, однако, верится с трудом, потому что место для княжеской резиденции выбирали "раз и навсегда", и потому что это была наилучшая для крепости доминанта, и ещё по причине нетленной притягательности в те времена подобного расположения. Cтр. 935 Другие утверждают, что "знают", где находится старый замок Гольшанских или то немногое, что от него сохранилось: буквально рядом с руинами замка Сапег. Опять же - в это верится с трудом. Скорее всего, за часть более древнего замка принимаются руины резиденции Сапег. В "доказательство" приводится факт, что, "если на руинах "нового" замка провалы почвы есть, но не настолько внушительные, то на руинах Гольшанского ("старого") замка почва внутреннего двора изобилует провалами, подчас впечатляюще глубокими. Это позволяет предположить, что и там, и там огромные замковые подвалы к настоящему времени частично обвалились. Протестанты-кальвинисты были изгнаны Павлом Стефаном Сапегой из Гольшан, и сюда князь пригласил католиков: монахов-францис­канцев. Сперва для них, на деньги Павла Стефана, был построен католический собор (костёл), с помпой освященный 6 августа 1618 года. Костёл был назван и освящён во имя Иоанна Крестителя. Прах Павла Стефана нашёл покой в семейной гробнице Гольшан, в соборе францисканцев, где были похоронены его первые три жены. Надгробные скульптуры Павла Сапеги и его трёх жен (каменные фигуры) с 1970 г. находятся в Минске, в Музее Культуры Древней Беларуси. Католический собор и монастырь францисканцев (на пожертвования - "фундуши" - Сапег) возникли не одновременно: собор возвели раньше, а строительство монастыря закончено к 1618 году. Легенда гласит о том, что, после дважды обрушившейся стены и угрозы Павла Сапеги не заплатить строителям ни гроша, те, чтобы умилостивить судьбу, по языческому (либо масонскому) обычаю замуровали в стену жену самого младшего из каменщиков. Газетные статьи, сотрудники местного краеведческого музея и другие источники утверждают, что, якобы, во время ремонтных работ скелет молодой женщины действительно был обнаружен в кладке XVII века. Собор (костёл) поначалу имел в плане прямоугольную форму с полукруглой апсидой и тремя куполами. В 70-е годы XVIII века он был основательно перестроен в трёхнефное сооружение без апсиды, с передним и задним барочными фронтонами. По стилю они напоминали сочетание ренессансных традиций с ранним барокко. Это ассоциировалось с аскетизмом, что подчёркивало отсутствие апсиды и купола. Внутри имелась статуи основателя францисканского ордена, Франциска Ассизского, и канонизированных францисканцев. В 50-е годы XX века эта историческая и архитектурная жемчужина Беларуси подверглась варварскому разграблению. Костёл закрыли, уничтожили фрески (роспись) XVIII века (сохранилось лишь изображение герба Сапег на боковом нефе - и фреска в главном алтаре (Иоанн Креститель с Христом (эпизод крещения). Частично сохранилась также часть росписи, имитирующей на плоской стене полукруглую апсиду: нарисованные колоннады и аркады с таким реализмом изображают её, что возникает полный обман зрения, и смотрящему кажется, что перед ним реальная полукруглая апсида с колоннами и арками. Двухэтажное здание монастыря вплотную пристроено к собору (костёлу), имея в плане форму буквы "П". Во внутренний двор - только один въезд. На первом этаже размещались подсобные помещения: кухня, кладовая, трапезная, пекарня, помещение, где из воска делались свечи. На втором этаже находились кельи, библиотека и молельня (каплица). Две угловые шестигранные башни были частью постройки. В 1930-1950-е годы одна из них была разрушена. Интересно было продумано отопление здания: от 3-х каминов в стенах проходили дымоходы-шахты, отапливавшие весь дом. Когда с 1947 года здесь разместили детский дом, камины и дымоходы засорили, и, когда с 1962 года тут разместили ещё и школу-интернат, построили 85 (!) кафельных печей. Cтр. 936 С 1554 года местечко Гольшаны упоминается как важный ремесленный и торговый центр, где во времена Сапег со стороны Воложина была сеть улиц, Рыночная площадь, центральная улица Замковая и церковь. В основном всё это сохранилось по сей день. Мимо Гольшан когда-то проходил старый тракт (в настоящее время загородное шоссе) на Боруны и Крево, вдоль которого пролегают холмы Ошмянской гряды. На самом высоком, крутом и лесистом некогда располагалось городище XII-XIV веков, остатки которого обнаружены археологами и сохранились. Не исключено, что тут находился первый родовой замок князей Гольшанских, тогда ещё деревянный, предположительно в XIII веке. Построить его мог основатель династии князь Гольша. Гольшаны: одно из немногих мест в Беларуси, где - по меньшей мере трижды - происходили конфликты между католическим населением и евреями. Первый раз подобный конфликт возникал ещё при князьях Ольшанских. О деталях его известно мало. Вторично острый конфликт имел место при Сапегах: когда еврейский религиозный праздник совпал с католическим, и власти предпочли предоставить особые привилегии евреям, игнорируя нужды католиков. И, как отголоски прежних событий, в XIX веке клокотали страсти вокруг корчмы (одной из четырёх), и одной из водяных мельниц (той, что находилась на окраине местечка - на реке Гольшанке) В 1930-х годах конфликт возник между католиками и владельцами лавочек на древней (центральной) рыночной площади. Евреи откровенно надсмехались над Иисусом Христом, а в конце базарных дней намеренно подбрасывали мусор к дверям католического собора (костёла). Терпению прихожан пришёл конец, и однажды они разгромили и разрушили деревянные лавки. Власти не только сурово расправились с католиками, став на сторону евреев; в судебном порядке они вынесли решение не просто восстановить еврейские лавки, но и разрешить, и даже помочь евреям построить уже на самой середине площади мощные (похожие на крепостные стены) каменные торговые ряды. Замок в Гольшанах знаменит мистическими явлениями, овеян легендами и суевериями больше других. "Проклятье" замка суеверные люди видят и в том, что Павел Сапега от всех четырёх жён не имел наследника. Троих дочерей он имел в браке с Альжбетой Веселиной, но две из них, Евдоксия и Теофилия, постриглись в монахини. Правда, самая младшая, Кристина (которая, кстати, реже других пребывала в замке Гольшан!), осталась в миру, и вышла замуж за магната, князя Яна Ходкевича. Однако, и Кристина умерла в молодости, не оставив наследника мужского пола. Имение досталось по наследству племянникам и прочей родне, постепенно "растаскивавшей" его по частям. После войны Сапег со шляхтой (о которой мы писали в истории рода Сапег) былое могущество этих магнатов было утрачено, и после восстания против оккупационного российского режима, в котором Сапеги играли видную роль, и участия в войне против России на стороне Наполеона, российская монархия экспроприировала земли и прочее имущество рода. Сапеги расселились в Австрии, Германии и Франции, а некоторые впоследствии вернулись в Польшу. Среди них были и те, что служили при дворе российских императоров, и остались в России. И сам Замок Гольшанский постигла суровая участь: он был заброшен, и от него остались одни руины... Первая серия серьёзных разрушений была причинена замку во время Северной войны, когда шведы разрушили едва ли не большую его часть. Во времена Пилсудского и в последующие годы, когда Гольшаны были частью Польши, замок переживал свои далеко не лучшие времена. Некоторые его постройки приходили в запустение; стены осыпались... Правда, оставшаяся часть поддерживалась в более ни менее исправном состоянии последним владельцем замка - Александром Ягмином, который вынужден был покинуть его в 1939 году перед лицом военного удара СССР по Западной Польше, после чего её земли были присоединены к Советскому Союзу. Ягмин уехал сначала в Австрию, откуда переехал в Австралию. Хуже всего, варварски, поступила с Гольшанским замком советская власть. Правда, начиналось всё не так уж плохо. По существующему преданию, когда в 1939 году в Гольшаны вошла Красная Армия, и было решено, что на постой её солдаты должны разместиться в замке, их командир, волевой, суровый и решительный человек, был полностью покорён красотой замка - и выступил на его защиту. Говорят, что, выйдя из замка, он сказал своим бойцам следующее: "Я увидел там такую красоту, что лошадиное копыто или солдатский сапог ступит туда только через мой труп". Cтр. 937 Правда ли то, что он именно так заявил, или нет, но он действительно подыскал своим подчинённым другой и вполне приличный ночлег, и не дал осквернять замок. Смерть же свою Гольшанский замок принял не от сурового сталинского режима, но от хрущовской "померанцевой" "оттепели". Как мы уже заметили выше, Хрущов, украинский националист, ненавидел Беларусь, и стремился уничтожить на её территории всё, что напоминало о её былом величии, о её выдающейся исторической роли. Размещавшийся в 1950-х годах в замке гольшанский зоотехнический техникум хрущовцы намеренно переместили в 1961 году в другое здание, искусственно спровоцировав растаскивание замка "по кирпичику" (из древних кирпичей исторических зданий в Гольшанах построили Дом Культуры). Именно при Хрущове в Беларуси, в Литве и даже в Польше пропали (исчезли) все изображение первоначального Гольшанского замка и все планы, так что теперь мы даже не знаем, как он точно выглядел. Кажется, не осталось и проекта, планов и чёткого изображения замка Сапег в Гольшанах и его интерьера, и поэтому даже при благоприятных обстоятельствах замок вряд ли когда-нибудь восстановят. Cтр. 938

ПРОДОЛЖЕНИЕ:

СОДЕРЖАНИЕ: