Лев ГУНИН

БОБРУЙСК

Г Л А В А Ч Е Т В Ё Р Т А Я
РАЗДЕЛ ВТОРОЙ
ВЛАДЕЛЬЦЫ БОБРУЙСКА И ВОЛОСТИ
И ДРУГИЕ ВАЖНЫЕ ОСОБЫ

ОЧЕРКИ О ВЛАДЕЛЬЦАХ БОБРУЙСКА
И БОБРУЙСКОГО СТАРОСТВА
И О ДР. ПЕРСОНАЛИЯХ ЭПОХИ ВКЛ
В БОБРУЙСКЕ

ЯН ЮРЬЕВИЧ ГЛЕБОВИЧ
ЯН ЯНОВИЧ ГЛЕБОВИЧ
и
ЕЖИ ГЛЕБОВИЧ


ОЧЕРК ТРЕТИЙ

[Уважаемый коллега, историк / любитель старины! Пожалуйста, цитируя, копируя или пересказывая этот уникальный материал, ссылайтесь на автора!]


ГЛЕБОВИЧИ - САНОВНИКИ ВКЛ
И ВЛАДЕЛЬЦЫ БОБРУЙСКА


Стр. 429

Так как мы ведём речь о династии Глебовичей, для нас важно то, что именно воевода полоцкий Станислав Глебович сыграл видную роль в конфликте небезызвестного Михаила Глинского и Ю. Илинича из-за лидского воеводства. Станислав Глебович выступил тогда, как и Радзивиллы, на стороне Илинича.

Станислав Глебович, полоцкий наместник, первый раз (1492 г.) был направлен в Москву с миссией, касавшейся сватовства великого князя Александра, и в другой раз (1501 г.) во главе литовского посольства на мирных переговорах. Именно полоцким наместникам и воеводам чаще всего поручались посольские функции на переговорах Великого княжества Литовского с Московским государством, а в других случаях - официальных послов в Москве.

Осенью 1508 г. такое посольство в Москву возглавил полоцкий наместник Станислав Глебович. В октябре он заключил "вечный мир" с Москвой, который продержался 4 года, после чего снова 10 лет продолжались военные действия.

В 1522 г. с мирными предложениями в Москву поехал другой полоцкий воевода, Петр Станиславович Кишка (вместе с Богушем Боговитиновичем). П. С. Кишка возглавил литовское посольство в Москве и в 1526 г., когда перемирие продлили.

В 1553 г. полоцкий воевода Станислав Довойна "поехав в посольстве от короля в Москву, взял перемирие...".

Высказывались предположения, что именно Станислав Глебович поставил перед московскими правителями вопрос об "излишнем" разорении завоёвываемых земель и о широких депортациях мирного населения.

Таким образом, мы подошли к жизнеописанию Глебовичей - владельцев и господарей города Бобруйска.


Стр. 430

Первый известный представитель ветви рода, к какой принадлежит Ян Глебович - это Смоленский воевода Глеб (XV век), а по другим сведениям - Юрий, который имел сыновей Станислава, Петра и Юрия.

Имеют ли прямое отношение э т и Глебовичи к древнерусским Глебовичам, потомкам Володаря Глебовича Минского, из ветви полоцкого княжеского дома, или же и х род происходит от полоцких либо смоленских бояр - точно не установлено.

Глебовичи находились на самых важных постах в Витебске:

ВИТЕБСКИЕ ВОЕВОДЫ

1495-1501 Станислав Глебович - 1513 - наместник.

1508-1508 Петр Глебович (Piotr Hlebowicz) воевода.

1503-1508 Юрий (Ежи) Глебович (Jerzy Hlebowicz) - 1520 наместник (воевода).

1529-1532 Ян Юрьевич Глебович (Jan Hlebowicz) - 1480-23.04.1549 воевода.

Важная страница государственной деятельности Глебовичей связана со Смоленском.

Смоленск:

1490-1499, - Юрий Глебович - 1152 наместник.

1643-1643 - Юрий Миколаевич (Николаевич) Глебович - воевода.

1611-1621 - Миколай (Николай) Янович Глебович - 18.11.1632 - воевода. 18.04.1669 - (Ежи Кароль) Глебович - воевода.



Стр. 431

Юрий Глебович был смоленским наместником, играл важную роль в противостоянии с Москвой.

О его роли известно из многих документов:

Начало 1493. Наказные речи великого князя Литовского Александра Смоленскому наместнику Юрию Глебовичу и тамошним жителям с убеждением их к защите Смоленска в случае прихода Московских войск.
Копия 1: РГАДА, ф. 389, кн. 6. 6-я книга записей Метрики ВКЛ, л. 139-140.
Копия 1: РГАДА, ф. 389, кн. 5. 5-я книга записей Метрики ВКЛ.
Публ. 1 (по Копии 1): Акты, относящиеся к истории Западной России, собранные и изданные археографическою комиссиею. Т.1. 1340-1506. СПб., 1846. № 108.
Публ. 2 (по Копии 2): Lietuvos Metrika. Knyga Nr. 5 (1427-1506): Uz(ras(ymu; knyga 5 / Parenge. E.Banionis. Vilnius, 1993. № 16.1-16.3 (под заглавием "Послания великого князя Литовского Александра наместнику Смоленскому Юрию Глебовичу с извещением об отправке военной помощи Смоленску". Дата: "[1493 г., до марта]").

Будучи смоленским наместником, Юрий Глебович, отец Яна Юрьевича Глебовича, пытался противостоять насаждению католицизма на Смоленщине и распространению власти подчинённых папе римскому католических орденов:



Стр. 432

1494.IV.24. Грамота великого князя Литовского Александра Смоленскому наместнику Юрию Глебовичу о невмешательстве в духовные дела, о несуждении слуг и людей церковных и о невозбранении тамошнему епископу призывать и селить в своей отчине зарубежных выходцев.
Копия 1: РГАДА, ф. 389, кн. 6. 6-я книга записей Метрики ВКЛ, л. 7 - 8 об.
Публ. 1 (по Копии 1): Акты, относящиеся к истории Западной России, собранные и изданные археографическою комиссиею. Т.1. 1340-1506. СПб., 1846. № 118.

В интересной грамоте 1511 г. находим имя одного из Глебовичей. Это постановление великого князя литовского и короля Речи Посполитой Зигмунда (Сигизмунда, или Жыгимонта) І Старого, подписанное в Брестском замке 15 марта 1511, озаглавленное

"Вырок князю Костентину Острозскому и князю Юрью Дубровицкому зъ бояры ихъ Степанскими, Костюшком Федоровичомъ и братьею его, которие, маючи под ними именья, то есть села Городец а Тотовичи и Вълюхчи, служити им не хотели".

"Жикгимонт, Божьею милостью король и велики князь. Смотрели есмо того дела с паны радами нашими. Стояли перед нами очевисто, жаловали нам г етьман наш, староста Луцки, Браславъски и Веницки, маршалок Волынское з емли, князь Костенътин Иванович Острозски, а князь Юрьи Иванович Дубровицки на Костюшка Федоровича и на его братью тым обычаем: што ж де 13 они бояре звычные наши Степаньские; отцу их дал именье в Степани князь Юрии села, на имя Городец а Тотовичи а Вълюхчи, и он с того именья служил ему и по нем детем его; а тыми разы, как вже нам Степань достался, и они нам с тым именьем служити не хотят. И Костюшко Федорович с братьею своею перед нами поведил: мы деи бояре не Степаньские, алде бояре есмо з вычные Волынские, почонши от великого князя Витовъта; нижли отец наш, видячи ласку князя Юрьеву, и служил ему по доброи воли. И князь Костентин и князь Юрьи послалися до всее земли Волынское, што ж они не Волынские бояре и з веку николи з Волынцы не служили, и под хоруг въю Волынскою не ставили. И пан Богдан Гостъски, а князь Иван Путятич, а пан Петрушко Мушатич с ыными многими Волынъцы перед нами светъчили, што ж деи они бояре не Волыньские, Але Степаньские и николи з Волынцы не служивали и под хоруговъю Волынскою не стаивали, Але здавна служили к Степаню, посполь з бояры Степанскими. Ино мы, того досмотревъшы с паны радами нашими суполъными и подлуг сведоцства тых панов Волыньских и теж их самых сознанья иж сами то знали, иж отец их и они сами князю Юрью и детем его служили, - в том есмо князя Костентина и князя Юрыя правых нашли и казали есмо Костюшку Федоровичу и его братьи с тым именьем, с селы, на имя з Городцом а с Тотовичи а Вълюхъчи, к Степаню служили, а естли бы они князю Констенътину и князю Юрью не хотели служити, и они маютъ, именье оставивши, прочь ехати, а князь Костенътин и князь Юрьи в ыменьи их вольни. При том были: князь Воитех, бискуп Виленскии; воевода Виленскии, канцлер пан Миколаи Миколаевич; воевода Троцскии маршалок дворныи, пан Григоре Станиславович Остиковича; пан Троцкии, староста Жомоитъскии, пан Станислав Янович; воевода Полоцкии, пан Станислав Глебович; воевода Новгородскии, маръшалок пан Ян Янович Заберезынскии и иные панове рада".



Стр. 433

Этот документ отражает раннюю историю семьи великого белорусско-польского революционера Костюшки.

Это ответ на жалобу князей Константина Ивановича Острожского и Юрия Ивановича Дубровицкого- Гольшанского на "простых бояр" Фёдора Костюшку и его братьев. Князья, получившие по наследству во владение Степанскую землю (современная Ровенская обл., Украина), были возмущены тем, что местные бояре Костюшки категорически отказывались идти к ним в услужение, т.к. братья Фёдоровичи считали себя волынскими боярами, и поэтому не признавали прав Острожского и Дубровицкого- Гольшанского, и, соответственно, своих обязанностей перед ними. Именно это они и подчёркивали в своём обращении к королю, указывая на то, что ещё со времён Витовта Великого их предки считались волынцами, а деревни близ с. Степапанского их отец получил от князя Юрия.

Вероятно, это дед нового владельца, Юрия Ивановича Дубровицкого-Гольшанского: Юрий Семёнович Гольшанский (1410 - 1457).

Юрий Глебович, отец полоцкого воеводы, а потом канцлера Яна Юрьевича Глебовича, играл самую активную роль во время военных компаний по защите восточных рубежей державы от московских нашествий в 1490-х годах.

В тот период ряд князей ВКЛ перешёл на службу в московское государство, и, кроме того, под власть Ивана III попали некоторые пограничные крепости: Одоев, Козельск, Перемышль, Серенск.

Новый великий князь литовский и король Речи Посполитой Александр Казимирович в послании Ивану III от 20 февраля 1493 г. категорически отказался признать законным переход на службу в Московию православных князей ВКЛ, а к захваченным Иваном III послал из Смоленска войска под началом смоленского наместника князя Юрия Глебовича (отца Яна Юрьевича).

В войске Юрия Глебовича были хоругви князя С. И. Можайского и князей Друцких.

Им удалось вытеснить московитов из Серпейска и сожжённого Москвой Мценска.



Стр. 434

Однако, уже 21 января 1493 г. царь послал против литовского войска огромную армию, в составе которой был не только великокняжеский полк воевод под началом М. И. Колышки Патрикеева и А. В. Оболенского, но и рати вассалов Москвы - рязанских князей Ивана и Федора Васильевичей.

Во много раз уступавшему по численности войску литвинов пришлось отойти к Смоленску, оставив в освобождённых городах опытные гарнизоны.

Пользуясь своим огромным численным перевесом, московско-рязанская армия заняла Мезецк, сдавшийся без боя, и взяла штурмом Серпейск, который героически защищала горстка "панов (...) двора великого князя Александра" под началом воеводы И. Ф. Плюскова, заставившая наступавших понести значительные потери.

Далее Колышка и Оболенский взяли штурмом города Опаков и Городечно, которые, как и Серпейск, были сожжены захватчиками.

Памятуя о неудаче первого смоленского похода, московиты старались не прибегать к длительной осаде сильных литовских крепостей, а придерживались тактики разбойничьих грабежей приграничных литовских земель, полностью опустошая целые волости.

Великому княжеству Литовскому был нанесён огромный экономический урон, что вынудило Александра Казимировича пойти на перемирие.

Был поставлен в известность Плеттенберг; в подготовке мирных переговоров участвовали венгерский король Владислав Ягеллон и римский папа Александр VI.



Стр. 435

Венгерский посол Сигизмунд Сантай, прибывший в Москву 29 декабря 1502 г., уговорил Ивана III пойти на переговоры.

4 марта 1503 г. туда же прибыло литовское посольство во главе Петра Мишковского и Станислава Глебовича, и ливонское посольство, со стороны Ордена возглавлявшееся Иоганном Гильдорпом и Клаусом Гольствевером.

О длительном мире не договорились, и 25 марта 1503 г. (на Благовещенье) подписали перемирие, сроком на 6 лет.

Москва получила 19 городов, в числе которых Стародуб, Путивль, Чернигов, Рыльск, Новгородок-Северский, Гомель, Любеч, Трубчевск, Почеп, Радогощ, Брянск, Мценск, Любутск, Серпейск, Мосальск, Дорогобуж, Белая, Торопец.

Великое княжество Литовское потеряло 70 волостей, 22 городища и 13 сел (как подсчитано, около 1 третьей своих земель).

Понятно, что одна сторона (Литовская Русь) ни за что не могла смириться с этим, а другая (Московско- Рязанская Русь), аппетиты которой только разгорались, получила новый стимул к захватам, и не могла уже остановиться на достигнутом, что предрешало неизбежное продолжение военного конфликта.

Таким образом, новые поколения Глебовичей были обречены на карьеру на военном и дипломатическом поприще, в соответствии с особенностью эпохи.



Стр. 436


Ян Юрьевич Глебович (Jan Hlebowicz, 1480-1549) - один из представителей высшей элиты Великого княжества Литовского и влиятельной магнатской династии, воевода витебский, полоцкий, трокский и виленский (1542-/1546/), литовский каштелян, в 1536 и 1542 г. г. выполнял важную миссию в Москве на переговорах между Московским и Литвинским государствами, принадлежал к "русской" партии в Великом княжестве Литовском, князь рода Глебовичей герба "Лелива", один из самых влиятельных и авторитетных людей государства.

В разные годы занимал должности старосты бобруйского, борисовского, могилевского, воеводы полоцкого, витебского и смоленского, и каштеляна виленского; был судебным заседателем.

И, наконец, в конце жизни он стал государственным канцлером Великого княжества Литовского (высшая административная должность, главный пост в государстве после великокняжеского).

В 1540-е годы Ян Юрьевич получил привилей "на замки и волости Бобруйск и Борысов до воли господаръское".

Будучи полоцким воеводой, Ян Юрьевич Глебович выполнял важные посольские функции; несмотря на то, что почти всю свою жизнь провёл на земле Беларуси, играл видную роль при дворе короля Зигмунда (Сигизмунда, или Жигимонта) Старого.

Известней всего посольская миссия Глебовичей в 1530-х годах.

Н. Карамзин пишет по этому поводу:



Стр. 437

"Сигизмунд, прислав знатного чиновника поздравить Иоанна с восшествием на трон, желал, чтобы он, будучи юнейшим, из уважения к его летам отправил своих Вельмож в Литву для заключения мира; а Бояре Московские считали то несогласным с нашим государственным достоинством. Сигизмунд должен был уступить, и в начале 1537 года приехал в Москву Ян Глебович, Полоцкий Воевода, с четырьмястами знатных Дворян и слуг.

Следуя обыкновению, обе стороны требовали невозможного: Литовцы Новагорода и Смоленска, мы Киева и всей Белоруссии; не только спорили, но и бранились; устали и решились заключить единственно перемирие на пять лет с условием, чтобы мы владели новыми крепостями Себежем и Заволочьем, а Литва Гомелем. Следственно, война кончилась уступкою и приобретением с обеих сторон, хотя и неважным".

И дальше:

"Важнейшим делом внешней политики сего времени было новое перемирие с Литвою на семь лет, заключенное в Москве [в 1542 г.] Королевскими Панами, Яном Глебовичем и Никодимом. Хотели и вечного мира с обеих сторон, но не согласились, как и прежде, в условиях. Бояре домогались размена пленных: Король требовал за то Чернигова и шести других городов, боясь, кажется, чтобы Литовские пленники не возвратились к нему с изменою в сердце и чтобы Российские не открыли нам новых способов победы. Наконец положили единственно не воевать друг друга и купцам торговать свободно".



Стр. 438

Эта дипломатическая победа была важна для обеих сторон, и литовской, и московской, и с московской стороны она была в значительной степени заслугой Яна Юрьевича Глебовича.

Хорошо известно о роли Яна Юрьевича как судебного заседателя.

В одну из книг судебных записей (1541 г.) ВКЛ внесены судебные протоколы судов двух "специально посаженных" ("особо высажоныи") комиссаров великого княжества.

Первым судом руководил жемойтский староста Ян Миколаевич Радзивилл (Младший), и в нём заседали епископ луцкий Юрий Фальчевский, епископ жемойтский Венцлав Вербицкий и "наш" Ян Юрьевич Глебович (полоцкий воевода). Этот суд рассмотрел в сумме 124 дела (№ 1-124).

Данный комиссарский суд Яна Радзивилла Младшего заседал (вёл дела) не более двух месяцев (даже меньше): с 4-го ноября по 23-е декабря 1540 г.

Интересно, что Ян Юрьевич Глебович, один из судей комиссарского суда Яна Радзивилла Младшего, заседал и во втором суде (с 7-го марта 1541 г. (№ 223).

Этим вторым судом руководил Матей Войтехович Янович (который в интитуляциях дел нередко записан вторым (№ 223, 228, 230), третьим (№ 231, 236), или четвертым (№ 237, 239) судьёй, но, тем не менее, именно он был "первым": см. протоколы дел, которые он вёл один, без посторонней помощи (№ 130, 190-192, 195, и т.д.).



Стр. 439

"Второй" (по хронологии) комиссарский суд вёл дела с 3-го января по 4-е апреля 1541 г.

С 10-го марта во "втором" суде начинает работу ещё один судья "первого" суда: епископ жемойтский Венцлав Вербицкий (№ 231).

С 15-го марта в том же "втором" суде уже работает и епископ луцкий Георгий Фальчевский, и, таким образом, все 3 судьи "первого" суда с 15 марта опять работают вместе (№ 237).

Странно, что записи 2-х комиссарских судов объединены в одну книгу, но на это у нас нет прямого ответа. Возможно, такое объединение связано с "удобством", точнее, с долгой судебной деятельностью Матея Войтеховича Яновича (15 лет?), с 3-го января 1541 г. "заместившего" Яна Радзивилла Младшего и вскоре получившего должность жемойтского старосты.

В комиссарском суде под началом Яновича время от времени принимал участие в качестве судьи и Ян Глебович.

Был доверенным лицом королевы Боны, которая усиленно заботилась о будущем своего малолетнего сына, Зигмунда (Сигизмунда, или Жигимонта) Августа-младшего.

См. наш очерк о королеве Барбаре Радзивилл, где много места уделяется королеве Боне, матери мужы Барбары, Августе-младшем.



Стр. 440

Он явился одним из тех наиболее важных и влиятельных лиц, которые в 1522 году способствовали воздвижению на престол Великого княжества Жигимонта-Августа II младшего.

Важную роль играл Ян Юрьевич и на другом поприще:

Литовская Метрика
229. (10/31) 1540-1541. Книга судебная панов рад. "З росказанья господара его м. короля и в. князя Жикгимонта смотрели панове рады их милость на то от Е. М. особно высажоныи: князь Юрий бискуп Луцкий и князь Венцлав бискуп Жомойтьский и пан Ян Юрьевич Глебовича воевода Полоцкий маршалок господара; а почалися тые суды мца ноября 4 день лета 1540". 241 л.

Деятельность Яна Юрьевича отражена в целом ряде других документов:

Литовская Метрика 230. (11/32) 1542. Книга Виленского замкового суда. "Книги судовые пана Яна Яновича (sic!) Глебовича воеводы Виленского; в тот час початы писати справы судовые в тые книги, як господар король Е.М. воеводство дати рачыл, приехавъшы его милости с поселства Московского; лета 1542 мца мая 18 дня". Переписана. 105 л.

233. (18/48) 1546-1548. Книга Виленского замкового суда воеводы Яна Юрьевича Глебовича. Переписана. 243 л.

234. (19/63) 1546-1547. Книга Виленского замкового суда воеводы Яна Юрьевича Глебовича. Переписана. 245 л.

16. (16/23) 1530-1538. "Книги справ судовых бояр, мещан и волостных людей витебского и полоцкого повету за пана Яна Юрьевича Воловича воеводы витебского и потом полоцкого. То книги судовые того лета почалися, кгды пан Ян Глебовича воевода витебски приіехал на замок витебски". Переписана. (290 л.)

Публ.: Беларускі архіў. Т.2 (XV-XVI вв.). Менск, 1928. || Ба4158. - Акты Витебского гродского суда 1530-1532 гг. и акты Полоцкого гродского суда 1533-1539 гг. Реестр актов.



Стр. 441

22. (22/36) 1547. Сборник привилегий на имения и мыта в земле Волынской, предъявленных в 1547 году воеводе виленскому, канцлеру литовскому Яну Юрьевичу Глебовичу. (112 л.).

31. (31/62) 1546-1549. "Метрыка Яна Глебовича, воеводы виленского, канцлера великого князства литовского, в которыи привилья, листы, данины и потверженя короля и великого князя Жикгимонта Августа вписаны. Справовано и писано через писаря его милости Остафья Богдановича Воловича". Переписана. (255 л.)

16. (16/23) 1530-1538. "Книги справ судовых бояр, мещан и волостных людей витебского и полоцкого повету за пана Яна Юрьевича Воловича воеводы витебского и потом полоцкого. То книги судовые того лета почалися, кгды пан Ян Глебовича воевода витебски приіехал на замок витебски". Переписана. (290 л.) Публ.: Беларускі архіў. Т.2 (XV-XVI вв.). Менск, 1928. || Ба4158. - Акты Витебского гродского суда 1530-1532 гг. и акты Полоцкого гродского суда 1533-1539 гг. Реестр актов.

22. (22/36) 1547. Сборник привилегий на имения и мыта в земле Волынской, предъявленных в 1547 году воеводе виленскому, канцлеру литовскому Яну Юрьевичу Глебовичу. (112 л.).

31. (31/62) 1546-1549. "Метрыка Яна Глебовича, воеводы виленского, канцлера великого князства литовского, в которыи привилья, листы, данины и потверженя короля и великого князя Жикгимонта Августа вписаны. Справовано и писано через писаря его милости Остафья Богдановича Воловича". Переписана. (255 л.)



Стр. 442

В годы войны с Москвой Глебовичи играли видную роль не только на дипломатическом поприще, за столом переговоров, но и на поле брани.

В начале 1535 г. между Витебском и Полоцком командование ВКЛ оставило небольшой военный отряд для наблюдения за московитами и защиты этого рубежа. В состав этого корпуса входили воины полоцкого и витебского воеводств, князя Юрия С. Слуцкого и жемойтские хоругви. Общее командование осуществлял князь Ю. С. Слуцкий, а под его началом были воеводы Полоцка и Витебска Ян Юрьевич Глебович и Матвей Янович.

В феврале 1536 г. киевский воевода А. Немирович и полоцкий воевода Ян Глебович пошли на Себеж, но оборонявший его Иван Засекин отбил атаку.

Именно к Яну Юрьевичу, когда он был в должности полоцкого воеводы, обратились для разбора жалобы, что отражено в интереснейшем документе:

"В Полоцке находим теперь семь монастырей, основанных еще в прежние времена, именно: Предтеченский на Острове, Михайловский в городке, Воскресенский и Петровский в замке. Николаевский на Лучне, Пятницкий и Вознесенский (1534 - 1553), из которых два последние обращены впоследствии в приходские церкви, и семь церквей: соборную Софийскую, Сретенскую, Козьмодемьянскую, Рождественскую, Троицкую, Благовещенскую и Димитриевскую".

"Весьма любопытна судная грамота, данная (1534) Предтеченскому монастырю полоцким воеводою Яном Глебовичем по случаю жалобы чернецов на их архимандрита Стефана Рагозу. Из этой грамоты видно, что по стародавнему обычаю в монастыре а) все денежные доходы делились на две половины: одна шла архимандриту, другая - братии; б) при каждом посещении монастыря полоцким воеводою и его врядниками монастырь чествовал их угощениями и подносил им подарки; в) в монастыре существовала и хранилась в церковной казне особая сумма "постригальная", в которую каждый новопостригаемый в чернецы вносил по рублю грошей: она употреблялась на потребности церкви и на подарки воеводе и его врядникам; г) медовая дань с одного монастырского села - Туровли - разделялась также пополам между архимандритом и братиею, а со всех прочих сел шла одному архимандриту на угощение воеводы и врядников; д) суд над монастырскими людьми архимандрит производил с несколькими старшими чернецами и судебными пошлинами делился с ними; е) все доходы с рыбных и звериных ловлей и другие делились пополам между архимандритом и всею братиею. (Митрополит Макарий. История Русской церкви. Том 4.)



Стр. 443

Несмотря на пожилой возраст, Ян Юрьевич отличался отменным здоровьем, и умер неожиданно, в самом разгаре карьеры, когда его любимому сыну Яну Яновичу было всего пять лет.

=============
Ян Янович Глебович (род. в 1544 - ум. в 1590 (1593?) - сын виленского воеводы князя Яна Глебовича и княгини Ганны Заславской. Родился по-видимому в Заславле (под Менском (Минском), в 1544 году.

Ян Янович Глебович (1544-1590) - подскарбий земский и писарь ВКЛ, а с 1586 г. воевода Трокский (Троцкий). В конце 1570-х - начале 1580-х годов владел в Бобруйске мельницей и плебанией.

После смерти своего отца, Яна Юрьевича Глебовича (умер в 1549), канцлера ВКЛ, Ян Янович пользовался известным влиянием в Бобруйске и даже посещал город - по некоторым данным - 5 раз.

"С 1571 г. минский каштэлян, глава делегации ВкЛ по утверждению Статута 1888 г." (См. наши очерки о Статуте Литовском, и о его главных создателях, Николае Николаевиче Радзивилле и Ольбрэхте Гаштольде).

Отец Яна Яновича умер, когда его сыну исполнилось только пять лет. До 11-летнего возраста Ян жил в Заславле, в материнском имении, получая начальное образование под руководством гувернёров.

В 1560 году его мать, княгиня Заславская, выхлопотала "место" для Яна при королевском дворе, где юноша провел полтора года, проявив незаурядные способности в изучении свободных наук.



Стр. 444

Его опекуном при дворе стал гетман Великого княжества Литовского Микалай Радзивил Рыжий (см. наш очерк о нём), воспитывая Яна вместе со своим собственным сыном. Видный полководец, Миколай Радзивилл Рыжий направил устремления обоих юношей на военную карьеру.

Как и собственный сын Микалая Радзивила - Кшыштоф Перун (см. наш очерк о Радзивиллах), впоследствие гениальный полководец - 20-тилетний Ян Глебович отправился на военную службу, и был назначен в Полоцкий гарнизон.

Совсем ещё молодой, Ян Глебович участвовал в героической обороне Полоцка.

Обсуждая те события, необходимо сказать о центральном значении изготовленных в Московии с помощью Англии, или закупленных (опять же - с помощью Англии) пушках "большого наряда", которые сыграли главную роль почти во всех эпизодах взятия московитами укреплённых городов Беларуси и Литвы.

Оставаясь одной из самых воинственных, милитаризированных и хищных стран, и ведя многочисленные войны, Англия умеет на протяжении длительных периодов представать перед мировым сообществом государством чуть ли не нейтральным, которое меньше, чем другие, участвует в военных конфликтах.

На самом деле Англия (Великобритания) ничуть "не лучше" России, Франции, Испании или Германии, с той лишь разницей, что жестокие и бесчеловечные войны, разорения и разрушения во всём мире она проводит чаще всего закулисно, руками других, не принимая непосредственного участия, и в этом уподобляясь евреям. Свои военные преступления Англия тщательно скрывает, представая в выгодном для себя свете. Однако, геноцид коренных жителей американского континента, со стороны Англии ничуть не менее брутальный, чем тот, в каком виновна Испания, до сих пор не имеет прецедентов, и хорошо показывает истинное лицо этой страны. То же самое можно сказать об эпохе морского пиратства и работорговли, в которых Англия была неоспоримым лидером. Беззаконность, крайняя жестокость и бьющая все рекорды аморальность английского пиратства, поддерживаемого в ту эпоху самим английским правительством, также показывает её истинное лицо.



Стр. 445

О том же свидетельствует и введённое Англией (Великобританией) рабство в английских колониях, и учреждённая Англией работорговля, сочетаемая с варварским захватом или административно-юридическим, сословным "созданием" рабов, большинство из которых составляли белые, европеидные невольники.

(См. наш очерк о еврейской и английской работорговле в работе "ГУЛАГ Палестины").

В чужих странах, которых Англия искусно заставляла и заставляет воевать друг с другом, она "обкатывает", испытывает новые вооружения, которые потом применяет в своих колониальных войнах (таких, как современная война в Ираке или в Афганистане, и т.д.). Пушки "большого наряда" были для того времени варварским оружием, которое, при отсутствии таких же у противника, следует отнести не только к области военных, но и моральных проблем.

Через 12 лет после осады Полоцка, немец по происхождению, наёмник, рассказал австрийскому императорскому послу в Москве X. Кобенцелю об этом варварском оружии:

[город был взят в 3 дня] "...при таком пушечном громе, что, казалось, небо и вся земля обрушились на него".

На самом деле осада города длилась около недели (с 8 по 14 февраля), и при этом пушки обстреливали город безостановочно. Причём, замок так и не был взят.

Согласно виленскому "летучему листку", Иван IV "открыл он (...) такую сильную пальбу, что граждане оставили посад..."



Стр. 446

Сами московиты были в шоке от пушечного огня: "якоже от многого пушечного и пищалного стреляния земле дрогати и в царевых и великого князя полкех, бе бо ядра у болших пушек по двадцети пуд, а у иных пушек немногим того легче...".

Тогда же, в 1563 г., при героической борьбе за Полоцк, именно Ян Янович Глебович возглавляет оборону предместья Полоцка - Заполотья.

Когда в конце января 1563 года громадное по численности войско под командованием самого царя Ивана (Грозного), подошло к стенам города, оно превосходило защитников не только пушками, но и в несколько раз превосходящим последних числом.

Читая о магнате, феодале и воеводе Януше Радзивилле (см. наш очерк о нём) во главе многотысячной крестьянской армии, нельзя не удивляться предельной запутанности классовой, нравственной (между добром и злом), межгосударственной или идейной борьбы. Так же, как позже Януш Радзивилл, Ян Янович Глебович намерился усилить оборону от врага за счёт окрестного крестьянства и других людей, готовых оказать помощь. Население практически всей Полоцкой земли - крестьяне, шляхта, мещане - сошлось под стены главного города, надеясь на его защиту.

Этих людей надо было только объединить под единым командованием, провести среди них разъяснительную работу: и они могли значительно усилить оборону. Не менее 20 тысяч беженцев, способных взять в руки оружие, могли оказаться в распоряжении командования. Однако, как ни пытался Ян Глебович убедить в этом руководившего обороной Полоцка воеводу Довойну, закоренелого феодала, консервативного и упрямого, тот ни за что не соглашался.

И это при том, что большинство других командиров были на стороне Яна Яновича.

Именно Довойна несёт полную ответственность и за потерю Полоцка, и за судьбу большей части этих беженцев, угнанных, после того, как город пал, в Московию. Некоторая часть беженцев, среди которых было немало евреев, спустившись по Западной Двине, основала в землях Курляндского герцогства (вассала Речи Посполитой) поселение Слободу (будущий город Якобштад (современный Екабпилс в Латвии).



Стр. 447

После того, как был убит командир одной из рот (ротмистр) Голубицкий, между полоцким воеводой Довойной и другими воеводами - Хелмским, Верхлинским и Варшевским - произошёл разлад.

На сторону ротмистров встал и участвовавший в обороне Полоцка Ян Глебович. Несогласные с Довойной настаивали на обороне посадских стен, но Довойна отдал распоряжение оставить стены и поджечь посад.

Жуткий пожар уничтожил 3000 дворов, причиня страшные разрушения и убытки. Борьба достигала такого ожесточения, что в самом эпицентре пожара продолжался жестокий бой между московитами и польско-литовским защитниками. Со стороны московитов в нём участвовали стрельцы и "дети боярские".

Обе стороны понесли большие потери, и ни одна не добилась решительного перевеса. Даже помощь Д. Ф. Овчины и Дмитрия Ивановича Хворостинина, которые подоспели к атакующим, не помогла взять замок.

Правда, Стрыйковский предлагает другую версию борьбы за Полоцк. Он утверждает, что уже после сдачи замка Довойной поляки и полоцкая шляхта под началом ротмистра Верхлинского защищали пролом в замковой стене.

Московиты позволили героям-защитникам Полоцка беспрепятственно выйти из города с имуществом, "целыми и невредимыми".

Некоторые источники ошибочно утверждают, что среди тех, кто вышел из города, был и воевода Ян Глебович.



Стр. 448

Стрыйковский пишет о массовых казнях после сдачи Полоцка, о резне бернардинов и о том, что полоцких евреев утопили в реке.

В Хронике Вельских, где, возможно, просто пересказано сообщение Стрыйковского, о казнях 1563 г. говорится похожими словами.

Под записью того же года "Кройники литовской и жемойтской" те же факты повторены, но описание их сильно отличается. Частично эти факты присутствуют и у так называемого Мазуринского летописца.

В Псковском летописном своде 1567 г. говорится только о казни евреев.

Кроме Герберштейна и Гваньини, о путешествиях в Московию и Литву сообщает 78-летний флорентийский торговец Джованни Тедальди (Тидальди), причём, 2 итальянских автора, высказавшие мысль о том, что Тедальди являлся посредником между еврейскими деньгами, поступавшими на финансирование московских военных кампаний против Литвы - и казной Московии, ничего не пишут о поездках Тедальди в Литву и Московию (неужели не знали?).

Деньги поступали от еврейских купцов, банкиров и ростовщиков из Флоренции, Венеции и Генуи (?).



Стр. 449

В свою очередь, еврейское финансирование войн московских царей против Литвы и Польши осуществлялось с ведома и согласия римских пап.

Сообщение Тедальди о его поездках в Московию пересказано папским посланником А. Поссевино, который встречался с Тедальди в 1581 г. Из этого пересказа известно, что Тедальди посещал Московское государство не один, но несколько раз, и задерживался там на год, а то и на 2-3 года, овладел русским языком. По словам Тедальди, он лично беседовал с Иваном IV (Грозным), что безусловно подтверждает важность его миссии.

На фоне "более центральной" роли Англии, Священной Римской Империи (Австрии), папского Рима и евреев в провоцировании, если не инициировании, подпитывании, раздувании и расширении военного конфликта между Литовской и Московской Русью, что низводит роль обоих конфликтовавших государств чуть ли до пушечного мяса, все разговоры о том, которая "из двух сторон больше виновата", проявила большую жестокость, и т.д., сродни мастурбации.

Точно так же, как современные политические лидеры сами не воюют, но ответственность за судьбоносные решения войны и мира лежит именно на них, ответственность за ту давнюю войну лежит на перечисленных выше субъектах.

Не случайно они активно подключились к пропагандной войне Московского государства - на его стороне, т.к. стремились обелить самих себя в собственных глазах:



Стр. 450

"[Тедальди] решительно отвергает, что этот государь (Иван IV - прим. наше) по взятии Полоцка утопил, как говорят, монахов ордена св. Франциска, так называемых бернардинов. Одинаково и против евреев, о которых говорят, что их тогда утопили, Тедальди замечает, что всего только двух или трех насильственно крестил великий князь и потом велел утопить, объясняя свое приказание нежеланием, чтобы умирали христиане; другие же были изгнаны из Полоцка".

Дело о бернардинах имело для Ватикана совершенно принципиальное значение, т.к. финансируемый из папских, австрийских и еврейских средств московский царь не имел никакого права на такой поступок. Кроме того, при Иване IV, как некогда при монголо-татарах, находились военные советники стран Запада.

По той же причине, Тедальди пытается преуменьшить жестокость царя по отношению к евреям, излагая, вероятно, в целом верные факты. Убийство двух еврейских упрямцев (если смотреть с одной стороны) или героев (если смотреть с другой) не может не отражать царской ненависти и презрения к покровителям Московии: разжигателям кровавой бойни. Мы не только предполагаем о том, что Ивану IV Грозному было заявлено: если не будут спонсировать его (если он откажется от войны), то будут спонсировать Литву, но и знаем об этом.

Было ли утопленных евреев всего двое, или больше, сообщение об этом лежит на совести Тедальди и его пересказчика Поссевино.

Алессандро Гваньини же сообщает следующее:



Стр. 451

"...всех жидов, которые не захотели принять св. крещение, [Иван IV] велел утопить в славянской реке Двине".

О деле бернардских монахах Гваньини вообще умалчивает, и не подтверждая, и не отрицая факта резни. Либо этого факта не было вообще, либо Гваньини просто не решился лгать.

То же сообщение о гибели евреев есть и у Одерборна, причём, описано весьма своеобразно, и поэтому трудно решить, переписано ли оно из Гваньини.

В опубликованном А. Сапуновым анонимном летучем листке (виленском листке) о взятии Полоцка, основавающемся на свидетельствах очевидцев, которые за 3 недели до этого сами находились в осаждённом городе, сведения о казни отдельных пленников и мнения о том, что всех евреев утопили в реке, подаются в качестве слухов, в достоверности которых сам автор вроде бы сомневается.

Зато другой летучий листок 1563 г., напечатанный М. Франком в Аугсбурге и целиком приводимый у Г. В. Форстена в "Балтийском вопросе в 16 и 17 столетиях", под заглавием "Правдивое и жуткое известие...", утверждает: "[Иван IV] сжёг весь город [Полоцк] полностью до основания, и умертвил 20 тысяч людей путём садистской казни на крючьях и виселицах."

Существуют протоколы переговоров июня 1563 г., на которых послы Сигизмунда Августа подняли вопрос о захвате С. Довойны, Я. Глебовича и полонении "люду христианского много". По неизвестным нам причинам, об убийстве пленников и евреев ничего не говорится.



Стр. 452

Р. Г. Скрынников полагал, что "в Литве первоначально отказывались верить сообщениям о... невероятном варварстве" - имеются в виду "массовые казни".

Румянцевская летопись, составленная чуть позже захвата Московией Полоцка, настаивает на том, что Иван IV Грозный "простой народ побил".

Ей косвенно противоречат "Записки о Московской войне" польского автора Р. Гейденштейна, где, к примеру, факт сожжения города Иваном IV не подтверждается, и, наоборот, говорится о борьбе с последствиями пожара: о строительстве - по приказу царя - новых укреплений.

Об ином свидетельствует сообщение Левенклавия:

"...пленников ...связав железными цепями и угнав в Московию, других же до 40 тысяч убив, сам город сжёг".

В 1571 г. трактат Левенклавия (Levenclavius, или Lewenklau, 1533-1593) вышел под названием "De moscovitarum bellis cornmentarius" в качестве приложения к запискам С. Герберштейна о Московии.

Левенклавий объяснял жестокость Ивана IV отсутствием у него дипломатической гибкости и такта, и - отсюда - чтобы скомпенсировать недостающие качества - тенденцией всё решать исключительно силой. Стремясь подчинить себе если не всю, то большую часть литовской Ливонии, он "не мог договориться ни с народом, ни со знатными людьми земель, на которые претендовал".



Стр. 453

Цифрам Левенклавия, конечно, доверять нельзя, но что касается царской политики на захваченных территориях и обращении с местным населением, принцип зверского убийства значительной части населения и угона другой значительной части в Московию вполне согласуется с традиционными мнениями, что, однако, свидетельствует не об особых или крайне бесчеловечных личных качествах царя, но, скорее, о пережитках монголо-татарского периода, устойчиво сохранявшихся в Московии вплоть до того времени.

У ещё одного немца, Г. Штадена (опричника), говорится:

"Великий князь [царь Иван Грозный - прим. наше] вызвал из города всё рыцарство и воинских людей. Их таким образом разъединили, а потом убили и бросили в Двину. С евреями, которые там были, случилось то же самое, хотя они и предлагали великому князю много тысяч флоринов выкупа".

Однако, это уже совсем недостоверно, т.к. мы знаем из польских и литовских источников, что польско-литовско-белорусский гарнизон получил возможность уйти.

Тогда как этот исключительно богатый город был полностью разграблен, командиры и солдаты гарнизона Речи Посполитой, как и немецкие наёмники, не пострадали. Командирам побеждённого гарнизона царь выдал в дар собольи шубы, покрытые парчой. 500 солдат со всем имуществом и с оружием примерно 22 февраля получили возможность свободно уйти. Им была выдана охранная грамота, в которой Иван IV к своим прочим титулам добавляет "великий князь полоцкий".

Трое воевод ("голов") - П. Щепин, В. Бутурлин и Ф. Салтыков - сопровождали их от Полоцка 20 вёрст.



Стр. 454

Выше мы назвали весьма частое ошибочное суждение о том, что Яну Глебовичу тоже было позволено уйти, однако, в действительности Ян Глебович, Арсений Шисца, Станислав Довойна и его жена, и с ними полоцкая шляхта отбыли под усиленной охраной из Полоцка в Москву 21 февраля.

Туда же, по Лебедевской летописи какую-то (по-видимому, большую) часть "...мещан и з женами их, и з детми послал царь и великий князь в свою отчину к Москве и повеле же их дорогою беречи, а корм им давати доволен".

Румянцевская летопись тоже придерживается мнения, что в плен, в Москву, были угнаны "простые люди с женами и детьми".

Стрыйковский излагает версию, уже известную из Лебедевской летописи. В Московию, он считает, угнаны были и шляхта, и "простые мещане".

То же - у Л. Гурницкого.

Виленский летучий листок утверждает, что местные полоцкие литовцы были угнаны в Москву, а русские (белорусы) содержались "на месте под стражею".

Одерборн полагает, что угнали как литовцев, так и русских.



Стр. 455

Термин "литовцы" и "русские" вряд ли имеет какое-либо отношение к религии или национальности, но указывает тут на сословно-социальную принадлежность.

Гарнизон, в котором были и немецкие наёмники, ушёл восвояси за день до угона простых мещан ("русских") в Московию, тогда как шляхта ("литовцы") была уведена на глазах гарнизона.

Согласно немецким источникам, в Московию угнали 50 или 60 тыс. человек, которых гнали зимой (февраль!) пешком, иногда босых или с жалкими обмотками на ногах, до Великих Лук, где выживших отобрали для отправки на постоянное место жительства. Большая часть депортированных погибла.

Кроме того, немец-опричник Г. Штаден сообщает, что пленных полочан (вряд ли всех, очевидно, некоторых) убивали, отыгрываясь на них в связи с неудачами в войне.

Зверства, поразившие современников, объясняются также и тем, что, в отличие от Литвы, в Московии простолюдинов вообще не считали за людей, ни во что не ставя их жизни, тогда как в отношении шляхты код поведения был совершенно другим.

Тот же Штаден сообщает об обмене С. Довойны на князя В. Темкина, (1567 г.), освобождении из плена Яна Глебовича, отбывшего с миссией от Ивана IV.

Примерно в 1566 г. договорились об обмене полоцкой шляхты на пленников-московитов, тогда как остальных шляхтичей отпустили за выкуп, а некоторых даже просто отпустили, без всякого выкупа.

Однако, Арсению Шисце и знаменитому полоцкому шляхтичу Луке Корсаку повезло меньше. Хоть им и сохранили жизнь, их не отпустили из плена, а заключили в Спасо-Каменный монастырь на Кубенском озере.



Стр. 456

Из вышесказанного (и многих других примеров) следует вывод, что Великая Священная Империя (Австрия), папский Рим и его итальянские союзники, Испания и Англия (т.е. Католическая Лига и её союзница Англия) навязали политику, обеляющую жестокости московских государей во время войны с Речью Посполитой, тогда как немцы и шведы придерживались противоположной линии.

Всё это подтверждает ранее нами высказанную мысль: что противостояние Великого княжества Литовского и Московского государства было 1) прелюдией -
2) составной частью -
3) постлюдией -
религиозной 30-летней войны в Европе, причём, Московия в этой войне фактически участвовала на стороне юго-западных евреев Европы и католиков, которым противостояли в основном протестанты и северо-восточные европейские евреи.

Из московского плена Глебович пытался - через тайные сообщения - наладить связь со своей родиной, однако в 1565 году одно из его сообщений перехватили. Тут же об этом доложили Ивану IV Грозному, и, учитывая взрывной, неконтролируемый нрав великого князя московского, жизнь Яна Яновича висела на волоске.

Однако, Грозный поступил непредсказуемо. Он постановил не наказывать обвинённого в заговоре пленного литвина, а, наоборот, заявил об ускорении возвращения его в Речь Посполиту, обещая отправить туда пленника при первой же возможности.

Вслед за этим обещанием, царь своим приказом перевёл Глебовича в палаты Кремля, позволил ему перемещаться по Москве без стражи, с условием не покидать пределы города, часто звал его к себе и вёл с ним задушевные беседы на свои излюбленные религиозные темы.

Когда между собеседниками установилось взаимопонимание, Иван IV поделился своим намерением выставить свою кандидатуру на трон польского короля и великого литовского князя. Будучи потомком великих литовских князей Гедиминовичей, и - пусть формально, - но всё же избранным на великокняжеский московский престол волеизъявлением народа, Грозный имел серьёзные основания считаться одним из основных кандидатов, и не предвидел крайнего будущего цинизма литовских и польских дагнитариев, которые при голосовании его кандидатуру даже не стали рассматривать.

Будучи горячим сторонником объединения Литовской и Московской Руси под властью литовских или московских князей (и те, и те происходили от одной и той же династии), и разрыва унии с Польшей, а также убедившись в серьёзности прав Грозного в качестве кандидата на польский и литовский престол, перед возвращением в отечество Глебович обещал поддерживать в Великом княжестве Литовском кандидатуру Грозного.



Стр. 457

Однако, как только он возвратился на родину, Ян Глебович был обвинён гетманом Яном Ходкевичем в предательстве.

Судебное заседание по рассмотрению дела по этому обвинению состоялось 16 апреля 1566 года. Король и великий князь Зигмунд Август (Жигимонт-Август) заявил на этом заседании о том, что верит в невиновность Яна Глебовича.

В ходе прений и дальнейшего противостояния между Ходкевичем, не удовлетворённым решением Зигмунда Августа, и Глебовичем надолго установились враждебные, непримиримые отношения.

Не случайно Ян Глебович активно включился в противостоящую Ходкевичу группировку, взгляды которой на внутреннюю и внешнюю политику государства сильно отличались от взглядов Ходкевича.

Однако, главное столкновение между Яном Глебовичем и Яном Ходкевичем, во время первого безвластия, было ещё впереди, и мы к нему ниже вернёмся.

В 1571 году польский король и великий князь литовский Зигмунд (Сигизмунд, или Жигимонт) Август назначил Глебовича кашталяном минским (городским головой, мэром). Эту должность Ян Янович бессменно занимал в течение 14 лет.

Так как родовым имением Яна Глебовича был Заславль (у Глебовичей с 1537), под Минском, где он и жил, пользуясь большим авторитетом у минской шляхты, это сильно помогло ему в исполнении своих должностных функций.



Стр. 458

Минск был тогда захолустным провинциальным городом, и не имел политического влияния. Вся его роль сводилось к важности его оборонного значения, особенно в противостоянии Московии.

Это был традиционный сборный пункт, откуда выступали войска для похода на неприятеля, а минский замок устоял против многочисленных татарских и московских нападений.

Минск находился на пересечении важных водных и сухопутных торговых путей, и неуклонно рос.

По территории Минское воеводство было самым крупным в ВКЛ, и делилось на целых три повета - Минский, Мозырский и Речицкий, кроме Мозыря и Речицы включая ещё другие города: Заславль, Молодечно, Бобруйск, Рогачёв, Борисов, Гомель, и др.

Именно при Яне Яновиче Глебовиче, и, возможно, благодаря его заботам, Минск значительно вырос, расширившись за свои свои старые границы - Троицкое и Замковое предместья.

Ян Глебович играл в Минске такую же созидательную роль, как в Бобруйске староста Пётр Тризна.

При нём росли торговые ряды, проводились ярмарки, выставки, военные смотры.



Стр. 459

При Яне Глебовиче возросло административно-политическое значение Минска.

В 1581 г. власти государства учреждают высший апелляционный суд, известный как Литовский Трибунал. Его заседания проходили поочередно в Вильно, Новогрудке и Минске.

Важную роль играл Ян Глебович и в реформаторском движении в Великом княжестве Литовском.

Именно каштелян стал одним из тех, кто возглавил минских кальвинистов, которые стали стали тут доминирующей христианской общиной.

Эта община построила евангельскую церковь (збор) на улице Зборовой (названной по церкви; современная Интернациональная).

Считается, что главным инициатором строительства кальвинистского собора в Минске, и тем человеком, кто выбрал для него место, был именно Ян Глебович. Вероятно, собор находился на том самом месте, где потом был построен монастырь бенедиктинок (недалеко от кинотеатра "Победа").

Предполагают, что эта часть города развивалась и застраивалась при Глебовиче и на фоне его особого содействия, т.к. была в то время главным центром протестантского движения.



Стр. 460

В рамках своей активной реформаторской деятельности Ян Глебович основал в Заславле "кальвинистскую" типографию, построил величественный реформаторский собор, открыв при нём школу, и в том же соборе сам служил пастором.

На 11-м году пребывания Яна Глебовича в должности минского каштеляна король и великий князь дал городу право на все окрестные земли, а еще через год - магдебургское право и герб.

Реформаторское движение не только являлось в то время прогрессивным идейно-религиозным движением, отражавшим как духовные и духовно- интеллектуальные устремления литвинов (и соответствуя всей тогдашней культурно-религиозной атмосфере на землях ВКЛ), так и политико-идейные особенности "литвинского" государства, но и лучше всего "подходило" на роль цементирующей силы общества, "между" православием и католической традицией, а также удовлетворяло стремление феодальной элиты Великого княжества Литовского к идейной и религиозной независимости от Польши (т.е. от папы римского).

Именно поэтому кальвинизм получил в Беларуси такое широкое распространение, особенно среди ведущих представителей магнатских родов. Поддержка кальвинизма, распространение его идей, основание соборов и типографий, школ и просветительских центров стало одним из главных их приоритетов.

Так же, как наиболее активные в этой области представители Радзивиллов и других магнатских династий, Ян Глебович помогал многим выдающимся деятелям реформаторского движения. Именно по его приглашению в Заславле какое-то время жил и работал знаменитый философ и теолог Сымон Будны.

Замечено, что на землях Глебовичей, а также в Минске, где Ян Глебович был каштеляном, в тот период не был возведен ни один православный или католический храм.

Назначение Яна Глебовича на должность земского подскарбия (государственного казначея) отразило его возросшее политическое влияние.



Стр. 461

Уже в должности подскарбия, Ян Глебович продолжал "болеть" за судьбу Минска и городов Минского воеводства, особенно - двух городов на Березине, с обоих сторон от Минска, Бобруйска и Борисова, - что способствовало в то время их развитию.

Однако, не всё в государственно- политической деятельности Яна Яновича Глебовича проходило гладко и безболезненно.

В период так называемого первого безвластия именно Глебович стал во главе "промосковской" партии литовских (литвинских) феодалов, поддержавших кандидатуру Ивана Грозного на трон Речи Посполитой и Великого княжества Литовского, и отказавшихся подчиняться панам-раде.

Наиболее отвратительная склока произошла на самом избирательном сейме, когда, возмущённые цинизмом не пожелавших даже формально рассмотреть кандидатуру Ивана Грозного сторонников Ходкевича, Глебович и слуцкий князь Юрий Олелькович со своими сторонниками стали грозить Ходкевичу физической расправой. Чтобы сохранить свою жизнь, Ходкевичу пришлось вооружиться, но до бойни в сейме (парламенте) всё же не дошло.

Поостыв, умный Ян Глебович понял со всей очевидностью, что лучшего кандидата на трон, чем венгерский Стефан Баторий, не найти, и не только предпочёл его Ивану Грозному, но, более того, со всей убеждённостью поддержал Яна Ходкевича, сторонника Стефана Батория.

Не останавливаясь на этом, Ян Глебович пожертвовал крупную сумму в качестве ссуды на выплату жалованья войскам, охранявшим Ливонию.

Уже при Стефане Батории, когда в сейме (сенате) польские паны стали претендовать на Ливонию, Глебович в гневе покинул помещение. Этот поступок минского каштеляна продемонстрировал Баторию решительную настроенность литовских панов, и король решает разделить Ливонию между Короной и Княжеством.



Стр. 462

О важной полководческой роли Яна Глебовича во времена Стефана Батория можем найти у Соловьёва:

"Приготовившись к войне, Баторий в июне 1579 года отправил в Москву гонца с ее объявлением; причиною разрыва выставлял он вступление Иоанна в Ливонию, несмотря на перемирие с Литвою. (...) Нелегко было и осаждающим: с большим трудом могли они добывать съестные припасы в стране малолюдной, лесистой и притом еще опустошенной недавнею войною; царь, узнавши об осаде Полоцка, двинул туда передовые отряды под начальством окольничих Бориса Шеина и Федора Шереметева, но эти воеводы, увидав, что все дороги к Полоцку были загорожены войсками Батория, заняли крепость Сокол и оттуда препятствовали подвозу съестных припасов к осаждающим, избегая столкновения в чистом поле с высланными против них полками под начальством Христофа Радзивилла и Яна Глебовича".

"В генваре 1577 года 50000 русского войска явилось под Ревелем (...)

О тех же событиях:

БАЛЬТАЗАР РУССОВ (РЮССОВ)
ХРОНИКА ПРОВИНЦИИ ЛИВОНИЯ CHRONICA DER PROVINTZ LYFFLANDT

ЧАСТЬ IV-я

от неудач Иоанна Грозного с 1577 г.
до окончательного вытеснения московитов
из Ливонии в 1583 г.



Стр. 463

"В 1579 г. после того как московит совершенно отказался ото всех переговоров, которые с ним до этого времени желали вести на счет Ливонии император и короли и после того как он исключил эту страну решительно изо всех переговоров о мире между Россией, Швецией и Польшей, предоставив ее себе и решив, что никто не будет вмешиваться в его дела, после того как он был взбешен на город Ревель, с которым воевал там много лет, и которому ничего не мог сделать ни всеми своими коварными замыслами, ни кознями, ни силой, но от которого ежедневно терпел позор и убытки, и во что бы то ни стало жаждал взять его: он поэтому решился собственнолично осадить этот город в этом же году, и для этого употребить в дело свое наибольшее войско. Для этого он велел зимой перевозить самый огромные и тяжелые орудия из Москвы во Псков, и за большую сумму денег купил у крымских татар мир на один год; в этот год он [309] решился совсем покончить с городом Ревелем и со всеми пpoчими городами, крепостями и землями в Ливонии. Поэтому он собрал в Псков к ливонской границе всех своих русских, казанских и астраханских татар со всеми, кого только мог собрать, сам же отправился также туда в июне. Когда он был уверен, что вполне исполнить свое намерение, всемогущий Господь устроил так, что Стефан Баторий, князь семиградский, избранный недавно королем польским и великим князем литовским, начал в это время против московита большую войну вместе с королем шведским. К этим двум достохвальным королям и государям ливонцы большею частью имели мало доверия в начале их правления и вовсе не думали, что они смирят московита; и московит точно также меньше всего думал о том, что будет унижен этими двумя достохвальными королями, которых считал такими ничтожными сравнительно с собой. Когда же эти достохвальные короли выступили в поход как раз в то время, когда московит собирал у Пскова свои войска против Ливонии, то московит должен был приостановить свои сборы. Тогда король польский с сильным войском отнял у московита большой город и крепость Полоцк и избил в нем несколько тысяч человек. Затем он взял также приступом замок Сокол, убил в нем 4000 человек из лучших ратников московита вместе с несколькими знатнейшими князьями, и многия тысячи взял в плен. B тоже время в сентябре он взял замки Касьян (Козьян), Красный, Ситну, Туровль и Зуссу (Пещерду). После завоевания этих крепостей Баторий двинулся дальше в землю московита, где опустошил земли смоленскую, черниговскую и северскую до Стародуба, сжег много городов с несколькими тысячами деревень, опустошил их и взял несметную добычу людьми и скотом. Когда московит испробовал серьезные намерения, силу и могущество короля польского, то начал дороже ценить их и стал вести переговоры о мире с королем польским".


Стр. 464

Прим. перев.

Полоцк был осажден в начале августа; осажденные воеводы: князь Василий Телятевский, Петр Волынский, князь Дмитрий Щербатый и дьяк Ржевский более трех недель отбивались от Батория и защищались с чрезвычайным мужеством. Они сдались 30 августа, когда венгры зажгли стены и не было уже возможности держаться, сдались с условием свободного выхода всем ратным людям.

Посланные на помощь Полоцку воеводы не могли достигнуть этого города, так как все дороги уже были заняты войсками Батория под начальством Христофора Радзивилла и Яна Глебовича. Русские воеводы Борис Шеин, Федор Шереметьев и др. заняли крепость Сокол.

По взятии Полоцка, войска Батория 10 сентября осадили Сокол, а 25 сентября зажгли башни и штурмовали эту крепость. Штурм сопровождался отчаянною резнею, так что старый полковник Вейер, служивший у Батория, говорил, что бывал он на многих битвах, но нигде не видал такого множества трупов, лежавших на одном месте. Русские понесли при штурме большую потерю: боярин Шеин был убит и с ним пало 4000 человек русских ратников, боярин Шереметев с малым лишь числом детей боярских, был взят в плен.

При Зигмунде (Сигизмунде, или Жигимонте) III Вазе Ян Глебович сыграл важную роль при утверждении Третьего Статута Великого княжества Литовского.

Когда 26 апреля 1588 года усилия канцлера ВКЛ Льва Сапеги, который добивался от короля Речи Посполитой и великого литовского князя Зигмунда III Вазы утверждения Третьего Статута увенчались успехом, это произошло в значительной мере благодаря поддержке Яна Глебовича и его политической гибкости, что не осталось не замеченным как его современниками, так и историками, и поставило его в ряд с самыми выдающимися деятелями ВКЛ.



Стр. 465

Помимо общей законодательной реформы, составленный Львом Сапегой Третий Статут включал в себя важнейшие положения государственного права, которые восстанавливали права литвинов, ущемлённые при подписании Люблинской унии.

Как читателю должно быть уже известно из нашей работы, эта уния, объединившая Литву и Польшу в одно государство, изобиловала рядом дискриминационных по отношению к Литве пунктов.

Литва постоянно отстаивала своё право на отдельную государственную канцелярию и печать, на свою систему государственных постов, на свою собственную монету, трибунал, казначейство, армию и воеводства.

Шла неустанная борьба не только за свою политическую независимость, но и за право отстаивать свою культурно-этническую принадлежность, одним из основных моментов которого было сопротивление насаждению польского языка. В противовес полонизации, судебно-канцелярским ("государственным") языком ВКЛ признавался старобелорусский.

Без его утверждения королём Статут не мог получить законодательную силу.

Именно Ян Глебович в 1588 году возглавил посольство Литвы, делегированное в Краков для переговоров с королем для утверждения Третьего Статута Великого Княжества Литовского 1588 г. (о том, что Статут Литовский был для своей эпохи самым прогрессивным, совершенным и "современным" сводом законов в Европе мы уже говорили в предыдущих разделах).

В конце 1580-х годов Зигмунд (Сигизмунд, или Жигимонт) III Ваза боролся за за трон Речи Посполитой с Максимилианом Габсбургом. Этим моментом как раз и воспользовались Ян Глебович и Лев Сапега, единственный шанс которых заключался в одобрении Статута будущим королём Речи Посполитой без одобрения панов-рады Польши.

Максимилиан Габсбург был на волосок от победы в борьбе за польский трон, однако в самый последний момент в Кракове пересилили сторонники Вазы.



Стр. 466

Тем не менее, борьба за польскую корону была ещё далека от завершения. Максимилиан продумывал новый, ещё более хитроумный, реванш.

В этот момент, когда чаша весов колебалась, и Зигмунд (Жигимонт) Ваза крайне нуждался в поддержке литвинов, 28 января 1588 г. в Кракове состоялась организованная в страшной спешке коронация Зигмунда, с присутствием на ней лишь половины сенаторов (среди остальных одна часть поддерживала Максимилиана Габсбурга, а другая часть просто-напросто боялась выйти на улицу, и не без оснований).

На коронацию не прибыли представители Пруссии и Литвы.

Ни под каким углом процедуры избрания и коронации не могли считаться законными.

Единственным реальным шансом для Зигмунда Вазы стать законным королём Речи Посполитой: это получение княжеской короны Литвы, после чего его коронация в качестве короля Речи Посполитой уже не выглядела бы настолько нелегетимной.

Литвины поставили для этого очень конкретное условие: утверждение Статута.

Однако, ни король, ни сейм, незаконно созванный его сторонниками, поначалу не согласились на это условие.

В этой ситуации Ян Глебович придерживался тактики мастерского и умелого выжидания. Он демонстративно показывал королю, что не не очень-то и спешит, или даже умышленно затягивал переговоры, и это предопределило успех.



Стр. 467

Однако, обстоятельства внезапно заставили торопиться.

Агенды или, скорее, информаторы Яна Глебовича доложили, что ещё за 4 дня до коронации войска Жигимонта разгромили сторонников Максимилиана Габсбурга, и что сам эрцгерцог попал в плен.

О победе узнали источники Глебовича на полтора дня раньше источников короля. Глебович и Сапега тут же заявили: они покидают Краков, т.к. им нечего ждать, раз Зигмунд (Жигимонт) и польский коронационный сейм не согласились на условия Великого княжества Литовского.

Ещё не зная о победе, и опасаясь перехода Литвы на сторону его противника, и король, и сейм признали перемирие Речи Посполитой с Москвой, раздел Ливонии между Короной и Княжеством, и почти без обсуждения и внимательного рассмотрения утвердили Статут Литовский.

Так, благодаря Яну Глебовичу, Великое княжество Литовское удержало свой государственный суверенитет.

Дата смерти Яна Глебовича точно не известно. Он умер то ли в 1590, то ли в 1591 (1593) году. Не известно и то, где он похоронен. По некоторым данным, его похоронили в Вильне, в католическом соборе св. Франциска.

Но это не вполне согласуется с его убеждённостью кальвиниста.



Стр. 468

Известны слова Яна Глебовича, которые он произнёс на смертном одре, обращаясь к своим детям:

"Во-первых, согласно тому, как вы научены и в какой вере я умираю, я вам напоминаю, чтобы вы не отклонялись от этой веры евангельской, помня Слово Божье, что "страшно попасть в руки Бога Живого". Во-вторых, чтобы Речь Посполитую любили искренне, наиболее стараясь о том, чтобы она не потеряла своей свободы, и хоть это иногда кажется трудным, потому что судьба будет долго противиться, но добродетель и любовь к Отечеству победят".

Сколько стран после 1590-х потеряли свою свободу! И сколько стран её ещё потеряют! Сколько ещё раз не любовь, а ненависть, не добродетель, а злоба будут побеждать!

Не потеряли Глебовичи своего высокого статуса и после смерти Яна Юрьевича и Яна Яновича.

Георгий Галенченко, "Шляхетская демократия" в Великом княжестве Литовском XVI-XVIII вв":



Стр. 469

"Значительная часть правящей элиты владела латинским и иностранными языками и преуспевала в сеймовых дискуссиях. Некоторые представители знатных родов удостаиваются европейского признания, как, например, будущий новогрудский воевода Миколай Халецкий, посетивший Германию, Италию, Испанию, Лузитанию, Нидерланды и получивший в годы учебы в парижской Сорбонне - "матери всех школ христианских" - "венок мудрости" "Laurea Corona Sapientiae" и звание "Vertex Liberalium Artiurn" (достигший coвершенства в свободных науках). Он легко общался с иностранными дипломатами (33 года придворной службы), 18 раз избирался сеймовым послом, участвовал в военных баталиях (при штурме Пернавы пробился к ее стенам и первым взорвал петарду). Резидентом при цесарском дворе в середине XVII в. был виленский воевода Юрий Кароль Глебович, прозванный в Вене Decus Sannatiae (Гордость Сарматии), а в Краковской академии - Gloria Lituaniae (Слава Литвы)".

Дневник Марины Мнишек

1607

Дня 21. Говорили, что послом был пан Глебович. Других вестей было слишком много, которые из-за их ненадежности записывать не хотелось. Между прочим, сообщали, что царь Дмитрий лишь теперь тронулся из Путивля, поэтому и не было слышно о тревоге в столичном городе Москве. Но ничего подобного не было.

ПРИМЕЧАНИЕ:
Несмотря на то, что послы С. Витовский и Я. Соколиньский были к этому времени в Москве уже около двух месяцев, воевода Ю. Мнишек и его свита еще не знали точно имени послов. В "Дневнике" отразился слух о том, что послом был Ян Янович Глебович, староста Троцкий, чьи земли располагались рядом с русским рубежом. См.: Сб. РИО. Т. 137. С. 293-294.



Стр. 470

Один из Глебовичей сыграл важную роль в достижении Андрусовского перемирия в январе 1667 г. вблизи Смоленска.

По основным его положениям стороны пытались договориться на протяжении 3-х месяцев. От Московского государства это перемирие подписали А. Л. Ордын-Нащёкин, а от Речи Посполитой - жмудский староста Юрий Глебович.

Войны же между Литвой и Московией проливают свет на такие тайные пружины истории, что открывают нам вид на скрытую, закулисную картину мира.

Одно из открытий, какие за этим следуют: это то, что практически любая война обязательно замешана на идеологии, даже если это какая-нибудь династическая междуусобица.

Второе открытие: это то, что две враждующие между собой путём открытого военного конфликта страны часто не осознают, что инициатором этого конфликта является кто-то третий, со своей собственной идеологической подоплёкой.

Некоторые современники событий считали, что войны Московской Руси с Литовской были в значительной степени со стороны Москвы религиозными войнами, и что разорение, которому подвергали захваченные земли московские воеводы, было выборочным, "политичным".

Так, в связи с событиями февраля - начала марта 1535 г. говорится:

(...) "многих поимали в плен, а иных многих по своей вере православной милость оказали и отпущали; а церкви Божия велели честно держати всему своему воинству, а не вредити ничем, не вынести чего из церкви".

(конец раздела)

 

 

ИСТОЧНИКИ ПО ДАННОМУ МАТЕРИАЛУ (ВЛАДЕЛЬЦЫ БОБРУЙСКА И ВАЖНЕЙШИЕ ИСТОРИЧЕСКИЕ ЛИЧНОСТИ) вынесены в отдельную, но общую для всех очерков этой категории, ссылку номер [222].