Лев ГУНИН
БОБРУЙСК
Г Л А В А Ч Е Т В Ё Р Т А
Я
РАЗДЕЛ ВТОРОЙ
ВЛАДЕЛЬЦЫ БОБРУЙСКА И ВОЛОСТИ
И ДРУГИЕ ВАЖНЫЕ ОСОБЫ
ОЧЕРКИ О ВЛАДЕЛЬЦАХ БОБРУЙСКА
И БОБРУЙСКОГО СТАРОСТВА
И О ДР. ПЕРСОНАЛИЯХ ЭПОХИ ВКЛ
В БОБРУЙСКЕ
ГЛЕБОВИЧИ
ОЧЕРК ПЯТЫЙ
Стр. 519
ИЗБРАННАЯ ВЛАДЕЛЬЧЕСКАЯ ИСТОРИЯ
КНЯЗЕЙ ГЛЕБОВИЧЕЙ
[Уважаемый коллега, историк / любитель старины!
Пожалуйста, цитируя, копируя или пересказывая этот уникальный материал,
ссылайтесь на автора!]
Князья Глебовичи занимали в Великом княжестве Литовском важные сановные должности [ii].
Ян Юрьевич Глебович (1480-1549).
В 1528-1532 гг. он - витебский воевода, в 1532-1542 гг. - полоцкий воевода, в 1542-1549 гг. - виленский воевода, в 1542-1549 г. г. - бобруйский и борисовский староста, в 1546-1549 гг. - канцлер Великого княжества Литовского.
Помимо успешной государственно-сановной карьеры, Ян Юрьевич достиг больших успехов на семейно-династическом "поприще". Три раза очень выгодно женился, особенно в третий раз, когда его супругой становится главная наследница князей Заславских - Анна Фёдоровна Заславская. Этот брак позволил Яну Юрьевичу присовокупить к своим и без того солидным земельным владениям почти всё наследие князей Заславских. Кроме того, благодаря этому браку Ян Юрьевич породнился с великокняжеским родом Гедиминовичей.
В Литовской Метрике есть запись о "продаже навечно" Мариной Мстиславской и её мужем, Николаем Кишкой-Тихоновским, имения Жеславское её кузине Анне (Ганне) Фёдоровне Жеславской (Жославской), и её мужу, Яну Юрьевичу Глебовичу, владельцу и старосте бобруйскому[iii].
Стр. 520
Глебовичи владели городами Дубровно и Заславье, им принадлежали усадьбы в Мозырском, Игуменском, Оршанском, Новогрудском районах, на Смоленщине и Витебщине, в Польше, дворцы в Вильно и Минске.
Одним из главных имений Глебовичей был Заславль. И это ещё одно свидетельство (кроме других многочисленных фактов) тяги Глебовичей к Полоцкой и Минской земле, что говорит в пользу того, что они всё-таки происходили из полоцко-минской ветви Рюриковичей. Чаще всего Глебовичи становились полоцкими наместниками (старостами), полоцкими воеводами, каштелянами, один из них (Ян Янович) был минским каштеляном (Минскими князьями во времена Киевской Руси был Володарь Глебович из полоцких Рюриковичей и его потомки).
В 1-й трети XII века Заславль становится центром удельного княжества Полоцкой земли. В 1160 году Заславское княжество вошло в состав Минской земли (когда в Минске правили представители полоцкого княжеского дома). В конце XIII столетия г. Заславль был присоединён к Великому Княжеству Литовскому. В 1433 году он подвергся нападению князя Литовского Свидригайло, в результате чего полностью сгорел.
Заславль принадлежал семье Глебовичей с 1537 года (по другим данным они унаследовавали Заславль (Изяславль) от князей Заславских примерно в 1539 (?) г.
До Глебовичей Заславль принадлежал князьям Заславским (или Жеславским). Родоначальником их считается Явнут Заславский (в крещении Иван). Он оставил после себя двух сыновей - Семёна и Михаила. О потомках Семёна ничего не известно. Второй сын Явнута (Ивана) - Михаил - погиб в 1399 г., в битве с монгого-татарами на р. Ворскле. У него остались два сына - Андрей и Юрий. Во время междоусобной феодальной войны 1432-1439 г. г. Сигизмунда со Свидригайлой, Андрей поддержал Свидригайлу, но позже изменил ему, перейдя на сторону Сигизмунда. В ярости Свидригайло - в 1434 г. - разорил Заславль, сжёг и город, и замок.
От бездетного Андрея Заславль перешёл к его брату Юрию, а потом - к единственному сыну Юрия - Ивану, и оставался в его владении до конца XV в., т.е. до конца его жизни. Затем Заславль был поделен между сыновьями Ивана - Михаилом, Фёдором и Богданом (какая-то часть имущества была отписана их сестре - Оксинии). Старший, Михаил, сочетался браком с княжной Юлианой Ивановной Мстиславской. Сделавшись владельцем Мстиславля, Михаил потерял интерес к занятию сановных должностей и борьбе за них, и стал называться князем Мстиславским. У младшего сына Ивана Заславского - Богдана, скончавшегося в 1530 г., - было 4 дочери. Ему принадлежала третья часть Заславля, разделенная между сёстрами.
У среднего брата Фёдора было две дочери. Одна умерла совсем молодой, а вторая, Анна Фёдоровна, в 1537 г. вышла замуж за виленского воеводу Яна Юрьевича Глебовича. В качестве приданого Анна получила большую часть имения Заславль, ставшего собственностью династии Глебовичей. После смерти князя Яна Юрьевича она, уже вдова, выкупила не принадлежавшую ей часть города, к 1560 г. сделавшись единственной владелицей имения.
В честь совершеннолетия сына Яна Яновича Глебовича в 1562 г. Анна Фёдоровна передала ему все родительские ("отчизные") владения. В том же 1562 г. Анна Фёдоровна выходит замуж второй раз за И. Синявского, под управление которого имение Заславль переходит, без автоматической передачи Синявскому имущественных прав.
Стр. 521
М. Ф. Спиридонов считает, что Ян Янович Глебович сохранял за собой владельческий "приоритет" на Заславль (Заславье), и 22 апреля 1583 г. окончательно оформил своё право быть его единоличным владельцем.
Широко известна имущественно-финансовая тяжба Яна Юрьевича Глебовича, к тому времени уже государственного канцлера ВКЛ и виленского воеводы, с князьями Полубенскими, против которых Глебовичи выдвинули обвинения. Глебовичи и Полубенские состояли в родстве между собой "через" Заславских: первой женой князя Василия Полубенского стала дочь князя Ивана Юрьевича Заславского и сестра князей Михаила (Мстиславского), Фёдора и Богдана Заславских - Оксиния. В свою очередь, Оксиния Ивановна Заславская-Глебович была жената на князе Василии вторым браком. Первым её мужем был Андрей Олехнович Сирутович (Сирута), который передал ей усадьбу Глубокое в повете Остринском. Ян Юрьевич Глебович был женат на племяннице жены Василия Полубенского: дочери её брата Фёдора - Анне (Ганне).
Иными словами, князь Василий Полубенский был женат на родной тётке жены Яна Юрьевича Глебовича, и разбирательства между нами являлись типичной для Великого княжества Литовского внутрисемейной финансово-имущественной борьбой.
Хотя вся литвинская шляхта была вовлечена в бесконечные имущественные споры, даже на этом фоне Сангушки и Полубенские выделяются особо. Судебные записи упоминают все поколения князей Полубенских. Так, в 1504 г. князь Иван Андреевич Полубенский упоминается как свидетель. Его женой была княжна Невиданна Михайловна Сангушко-Коширская. В 1510 г. Семен Одинцевич и Иван Дуда (?) Полубенский ведут тяжбу со "швагером своим князем Андреем Михайловичем Сангушко-Коширским, на сестрах которого они женаты". Спор идёт о доле в усадьбе матери их жён. Они выигрывают этот спор - и получают судебное решение, которым король присудил им эту долю. Материнской усадьбой их жён был Деречин, которым князья в дальнейшем владеют совместно.
В 1518 г. три родственника, князья Андрей Михайлович Сангушко, Семен Богданович Одинцевич и Иван Андреевич Полубенский, обвиняют жителей Слонима в нанесении им ущерба в Деречине.
Один из князей Полубенских, в то время владелец на Брестщине, выставил двух кавалеристов на войсковом смотре 1528-го года.
В 1524 и 1528 годах они же ведут тяжбу с князем Тимофеем Пузыной о нанесении им ущерба, и в 1524 г. - уже между собой: о Деречине. Братья Иван Андреевич и Василий Андреевич Полубенские судятся с женой князя Ивана Горского о нанесении им ущерба.
В том же году братья князья Иван и Василий Андреевичи назначаются судьями для разбирательства тяжбы о разграничении Малковских охотничьих угодий Ильинича. А в 1536-1538 годах князь Иван Андреевич Полубенский, в то время королевский комиссар, назначен королем для разбирательства судебных тяжб жителей Волыни. В 1540 и 1542 годах он, в качестве королевского комиссара, разбирает множество разных дел. Интересно, что, несмотря на отсутствие у него сановных должностей и (или) титулов, князь Иван Андреевич Полубенский являлся членом совета приближенных короля (см. документы 1544 г.).
Стр. 522
В 1538-м году князь Александр Сангушко-Коширский выдвинул против князя Ивана Андреевича Полубенского и его сыновей, Михаила, Пётра и Андрея, достаточно серьёзные обвинения: нанесение разнородного ущерба, разбойные нападения и грабежи. Эти незаконные действия князья совершили, настаивал князь Сангушко-Каширский, в Деречине и Котчине. В 1540 г. суд всё ещё не вынес никакого окончательного решения.
Не ранее 1545 г. князь Иван Андреевич Полубенский получил титул "маршалка господарского", и уже в 1546 г. он выступает свидетелем, как "маршалок князь Иван Андреевич Полубенский". В 1547 г. получает привилей на усадьбу Букштов подле Деречина в Мстивовском повете. В 1549-1551 г. г. упоминается как "маршалок и справца воеводства Новогрудского".
Деречин стал поистине универсальным яблоком раздора между Воловичами, Сангушками и Полубенскими, "чтоб скучно не было".
Судебные обвинения и тяжбы сопровождали шляхту, и в особенности магнатов, от рождения до самой смерти. Князь Иван Андреевич Полубенский умер летом или осенью 1556 г., а ещё феврале 1556 г. Волович обвиняет князя Ивана и его жену княжну Невиданну Сангушко-Коширскую в том, что их люди Деречинские "чинят ущерб его Хмельницким людям".
В марте 1557 г., от имени "своей матери, княжны Невиданны Сангушко, супруги князя Ивана Полубенского маршалка господарского", сын покойного Ивана Андреевича, князь Иван Иванович Полубенский, обвиняет княжну Настасью Михайловну Сангушко, супругу князя Семена Одинцевича в нанесении ущерба его части Деречинской усадьбы.
А в 1558-м году запротоколировано уже нечто новое: выступая от имени матери, её "сын, князь Александр Иванович Полубенский", заявляет, что "Невиданна Михайловна Сангушко, супруга князя Ивана Полубенского" обвиняет "своего сына, князя Федора Ивановича Полубенского" в "нападении на усадьбы Деречин, Беличаны и Черневичи".
В 1558 и 1559 г. г. дочери князя Ивана Андреевича и княжны Сангушко обращаются в суд на своих братьев по поводу конфликтов вокруг имущества.
Запись 1552 г. указывает, что дочь Ивана Андреевича, княжна Марина Ивановна, супруга Бенедикта Протасевича, войского Гродненского и ключника Трокского, вернула мужу отписанное ей (мужем) приданное, выделив долю матери, братьям и сёстрам.
Та же княжна Марина Ивановна Полубенская, супруга Бенедикта Протасевича, войского Гродненского и ключника Трокского, в 1570 г. выступает вместе с братом, князем Александром Ивановичем Полубенским (он в то время - староста Вольмарский, державец Вилькийский и Пойюрский), по поводу усадьбы Бережск, принадлежащей князю Александру. Судебный конфликт между ними и Григорием Воловичем, каштеляном Новогродским и старостой Слонимским, продолжается и в 1572 г., когда попутно суд разбирает дело о присуждении Михаилу Воловичу земель от Деречинской усадьбы.
У брата князя Ивана Андреевича Полубенского, князя Василия Андреевича Полубенского было с княжной Оксинией Ивановной Заславской трое детей: Анна (Ганна), Лев, и младший, Иван.
Стр. 523
Вторым браком Мстиславльский, Бобруйский и Борисовский староста и государственный маршалок князь Василий Андреевич Полубенский был женат на вдове Шимка Мацкевича (тивуна и городничего Виленского, старосты Ушпольского, Пенянского и Радунского) - Софии Павловне, на которой женился в очень пожилом возрасте. В 1546 году он отписывает жене одну треть своих владений, 2000 коп грошей литовских от усадьбы Можейков, и одновременно своему сыну князю Ивану треть всех своих имений, за исключением Можейкова (имения, уже отписанного жене Софии Павловне). Оставшуюся треть своих владений Василий Андреевич Полубенский завещал в приданное своей внучке Марине, дочери его сына Льва, которая осталась сиротой после смерти её отца. В особом обращении к сыну Ивану Василий Андреевич Полубенский просит не претендовать на ту часть владений, что была завещана его двоюродной сестре.
От сына же Василий Андреевич потребовал письмо (который выдал требуемое письмо отцу и жене отца, мачехе Софии Павловне) с согласием на то, чтобы отец отписал своей нынешней, упомянутой выше, жене одну треть своих владений и Можейков. Когда, за много лет до того, Иван Полубенский женился на Раине, дочери писаря Копота Васильевича, он получил от отца завещание на половину владений, а другая половина - по тому же завещанию - должна была отойти по наследству Марине, дочери его покойного брата -князя Льва Полубенского - и княжны Горностаевой (дочери Ивана Горностая, воеводы Новогрудского). В связи с тем, что одна треть владений теперь досталась новой жене князя Василия, Софии Павловне, в схему раздела имущества "половина на половину" были внесены серьёзные изменения.
Невезучему князю Полубенскому, у которого судьба отняла первую жену Оксинию (у неё он был вторым мужем), умершую до 1537 г., молодого сына Льва, державца Кричевского, умершего до 1544 г., а ещё позже дочь Анну (Ганну, умершую около 1547 г.), и наслала на него множество других напастей, на склоне лет пришлось не только разрешать непростые внутрисемейные дела в связи с разделом имущества, но и сделаться объектом финансово-имущественных претензий Глебовичей, которым не терпелось присоединить к своим основным владениям те части имений, которые принадлежали другим владельцам.
В документах князь Лев Васильевич Полубенский, будущий державец Кричевский, второй сын князя Василия Андреевича, упоминается вместе с отцом и братом Иваном в 1533-1540-х годах. В 1544 г. державцем Кричевским уже называется Андрей Солуха. Это значит, что князь Лев умер до 1544, и в 1546 г. письменные свидетельства говорят о нём, как о "покойном". Князь Лев был женат на дочери Ивана Горностая, воеводы Новогрудского. После него осталась единственная дочь Марина, о которой сказано в 1546-1547 г. г. в документах её деда Василия и дяди Ивана. В 1547 г. её дед Василий отписывает ей 1000 коп грошей литовских и 1000 золотых червонцев от усадьбы Яблонь, а в 1549 г. приписывает ещё 500 коп грошей литовских от усадьбы Глубокое. Он же был её опекуном, и обручил её с князем Дмитрием Федоровичем Сангушко - старостой Житомирским, что было оформлено строгим юридическим договором.
На третий день после смерти деда и опекуна (1550) Василия Полубенского князь Дмитрий Федорович Сангушко, староста Житомирский захватил тогда ещё несовершеннолетнюю Марину - и отдал её на попечение жены подскарбия Богуша Боговитинова, Федии Андреевны (Сангушко), приходившейся тёткой похитителю.
Стр. 524
Благодаря родовитости и связям, Сангушкам поначалу (до 1552 г.) удаётся избежать широкого скандала. Тем не менее, особенно после 1553 г., скандал разразился. Когда стало известно, что в октябре 1553 князь Дмитрий женился на княжне Гальшке Острожской, Дмитрия Фёдоровича Сангушко, не в последнюю очередь благодаря помощи Острожских получившего место Старосты Черкасского и Каневского, вызвал на суд Иван Горностай (Новогрудский воевода, тесть покойного князя Льва Полубенского), обвиняя Сангушко в похищении и насильственном удерживании его внучки, княжны Марины Львовны Полубенской. Иван Горностай требовал отобрать княжну Марину у Федии Боговитиновой и отдать ему.
В 1547 году, воевода Виленский и канцлер Ян Юрьевич Глебович, вместе со своей женой Ганной Федоровной Заславской, обвинили своего родственника, князя Василия, в том, что он забрал 500 коп грошей литовских из имения Глубокое в повете Остринском. Эту усадьбу принёс князю Василию Андреевичу Полубенскому брак с первой женой Оксинией Ивановной Заславской, которая, в свою очередь, получила Глубокое от первого мужа, когда "Андрей Сирутович записал [его] своей жене Оксинии".
Выдавая замуж свою дочь Ганну за князя Александра Сангушко-Коширского, супруги Полубенские (Василий Андреевич и Оксиния Ивановна), дали ей в приданное вышеупомянутую усадьбу Глубокое (оцененную тогда в сумму 1000 коп).
Когда позже князь Василий развел свою дочь Ганну (Анну) с князем Сангушко-Коширским, понеся при этом значительные расходы, его дочь, Анна (Ганна), обещала ему и его сыновьям Ивану и Льву частично возместить эти расходы суммой в 500 коп, из доходов от усадьбы Глубокое.
Ещё позже, когда Ганна (Анна) вышла замуж за Николая Завишу, а после его смерти - за Размуса Довгирдовича, она "по собственной воле" записала свои 500 коп с усадьбы Глубокое - Глебовичам (мужу племянницы своей матери - Яну Юрьевичу). Законодательство Великого княжества Литовского - Статут Литовский - ближе всего стоит к законодательствам современных стран. Какие правовые нормы и принципы могут отменить ранее обещанные (правильно оформленным юридическим документом) одному лицу (отцу Ганны, Василию Андреевичу Полубенскому и его сыновьям) 500 коп, и передать эти же 500 коп другому лицу (Глебовичам)? Насколько нам известно, Анна сначала отписала суммы с имения Глубокое своему отцу, князю Василию, а потом, не отменяя первой "отписи", переписала их на племянницу своей матери, Анну Фёдоровну Заславскую-Глебович и её мужа, князя Яна Юрьевича, не в рамках тестамента. Иными словами, эти противоречивые решения не являлись переписанным завещанием.
Согласно с принципом первенства, обещанная до того Полубенским сумма не должна была передаваться третьему лицу, и отпись её Глебовичам не могла считаться законной. Более того, множество аналогичных передач имущества с пометкой "по собственной воле", явно указывают на взятку должностному лицу (Ян Юрьевич был виленским воеводой и государственным канцлером). Однако, суд вынес решение не в пользу Полубенского, и - уже после смерти дочери Ганны - князь Василий вынужден был уплатить Глебовичам 500 коп.
В 1546 г. княгиня София Павловна, супруга князя Василия Полубенского, ведёт тяжбу по поводу долга с князем Соломерецким.
Стр. 525
Известно и о том, что в 1548 г. (или 1547?) четыре княжны Мстиславские вели тяжбу с князем Василием Андреевичем Полубенским о землях Тетеринских. Жена князя Василия, княгиня Полубенская София Павловна, при посредничестве своего сына - писаря Яна Шимковича - признала, что эти земли являются пограничными с Можейковым, которым она владеет на основании завещания своего мужа.
Возможна несколько иная интерпретация подоплёки тяжбы Глебовичей с Полубенскими. В декабре 1548 года князь Василий Андреевич Полубенский, староста Мстиславльский, "отписывает Марине - дочери своего покойного сына князя Льва -1000 коп грошей литовских и 1000 золотых червонцев на усадьбе Яблонь, которые имеет право откупить другой сын - князь Иван Полубенский. Особым дополнением (от 6-го мая 1549 года) к завещанию, князь Василий, отписывает той же своей внучке Марине Львовне, 500 коп грошей Литовских от усадьбы Глубокое, которые его покойная дочь Ганна, жена Размуса Довгирдовича, отписала Глебовичу, а он Глебовичам эту сумму уплатил, давая этим фактом своему сыну Ивану права на эти владения".
Но и эта интерпретация "не последняя". Возможен ещё один подход к тяжбе Глебовичей и Полубенских.
Как мы уже знаем из предыдущего повествования, княжна Анна Васильевна Полубенская была выдана родителями замуж за князя Александра Андреевича Сангушко-Коширского (старосту Луцкого). Разведясь с князем Александром, она вскоре вышла замуж за Николая Завишу. Её и её нового мужа Николая Завишу уже в 1533-м году вызвал на суд отец её бывшего мужа, князь Андрей Сангушко-Коширский, требовавший вернуть вещи, присвоенные Анной, когда она была женой его сына, князя Александра.
В 1534 г. Сангушко-Коширский судится с отцом Ганны (Анны) - князем Василием Андреевичем Полубенским.
В 1537-м году бездетная Ганна (Анна) отписывает свои суммы от усадьбы Глубокое, которую Андрей Олехнович Сирутович - отписал её матери (на сумму 1000 коп грошей литовских), а её мать Оксиния в свою очередь - ей, при этом уступив 500 коп своему непрямому родственнику, Яну Юрьевичу Глебовичу - воеводе Полоцкому и старосте Бобруйскому и Борисовскому, и его жене Анне (своей племяннице), дочери князя Федора Заславского. Николай Юрьевич Завиша, второй муж Анны Васильевны Полубенской, в завещании составленном 20 июля и подтвержденным 5-го ноября 1540-го года, отписал своей жене княжне Анне одну треть имения с усадьбами Довгирдзишки, Оснежицы и другими. После его смерти Анна вышла замуж в третий раз за Размуса Довгирдовича и умерла бездетной не позднее 1547-го года.
После её смерти её третий муж Размус Богданович Довгирд снова женился: на Александре Николаевне Пац.
В семье Полубенских согласия не было между отцом и сыном не только в вопросе внутрисемейных финансово-владельческих дел. Иван Полубанский ни за какие деньги не хотел позволить "жидам спаивать народ". Перед самой смертью, в феврале 1550-го года, князь Василий Полубенский, подтвердил, что его сын Иван пытался во что бы то ни стало не допустить (вопреки воле отца), чтобы еврей Ицик взял в аренду Мстиславльскую корчму.
Стр. 526
Князь Василий Андреевич Полубенский скончался 4-го марта 1550 года в усадьбе Городище. Его вдова перевезла его тело в Киев. Похоронен он в Киево-Печерской Лавре, в церкви Пречистой Богородицы Печерской, подле его сына Льва.
Как мы уже писали выше, Дмитрий Фёдорович Сангушко, староста Житомирский, приехал со своими людьми в усадьбу покойного князя Василия Полубенского - Городище - на третий день после его смерти, и забрал к себе "внучку князя Василия от сына Льва". Вдова Василия Полубенского, София Павловна, и не содействовала, и не препятствовала князю Дмитрию; в ходе дальнейшего разбирательства (год спустя) и дачи свидетельских показаний было подчёркнуто, что ни вдова София, ни князь Сангушко никакого урона усадьбе покойного не причинили.
Позже Сангушки (по одной из версий, сомнительной) были вызваны в суд, и принуждены были отдать Марину, которая затем благополучно вышла замуж сначала за пана Копота, а потом за Станислава Павловича Нарушевича. Копот был не кто иной, как брат супруги дяди Марины, князя Ивана Васильевича Полубенского, Раины Копот. О недолгом замужестве Марины за Иваном Копотом свидетельствует завещание её дяди, князя Ивана Полубенского, от 1558 г., в котором она упоминается как супруга вышеупомянутого Копота. Завещание князя Ивана Полубенского стало яблоком раздора теперь уже между вдовой самого Ивана Васильевича Полубенского - Раиной Копот, и её братом Иваном Копотом, женатом на Марине Львовне. Этот раздор был прекращён с подписанием соглашения в 1562-м году. Иван Копот умер 1-го января 1563-го года, в один год со второй женой князя Василия Полубенского, Софией Павловной.
Перед смертью он составил завещание, отписав свои усадьбы своей жене (Марине Львовне Полубенской) и дочери Марине. Мать Ивана - Мария Константиновна Крошинская, жена Василия Копота (маршалка и писаря господарского), - огласила завещание сына сразу после смерти Ивана. А Марина тотчас вышла замуж за Станислава Павловича Нарушевича, справца староства Гродненского.
В том же году (1563), в мае, Марина Львовна Полубенская и её новый (второй) муж, Станислав Павлович Нарушевич (справца староства Гродненского), вносят в судебные книги заявление о том, что обнародованное матерью Ивана Копота завещание - фальшивое. Кроме того, Марина заявляет, что после смерти Ивана свекровь Мария Константиновна и свёкор Василий Копот силой увезли её "до усадьбы Вейсей", где у неё родился сын Иван Коптевич, и что тем временем, пока она болела, свекровь и свёкор добились от неё подписания разных бумаг.
Так началась долгая и серьёзная тяжба Нарушевичей с Копотами. Именно в 1563 году (см. выше) Нарушевичи передают свои права на усадьбу Можейков Шимковичу, полюбовно, можно сказать, улаживая дела с сыном покойной Софии Павловны. В тяжбе же с Копотами они добиваются значительного прогресса: 1566-м году они получают решение суда, требующее от Копотов предоставления важных документов. Попутно в 1568 году Марина передаёт свои имущественные права мужу. В 1577-м году Станислав Нарушевич получает подтверждение своих прав на Яблонь, Витулин и другие владения, переданные ему женой.
Широкую картину системы взаимных имущественно-финансовых претензий, бесконечных тяжб между соседями, друзьями и родственниками, атмосферу всеобщего и взаимного недоверия в княжеских семьях, крайней меркантильности князь Иван Васильевич Полубенский как-то в сердцах назвал "ожидовлением Великого княжества".
Стр. 527
Николай Станиславич Глебович.
В 1550-е годы князь Николай Станиславович Глебович и его жена, Анастасия Венцлавна Немирович, подарили своей дочери, Раине Николаевне Глебович, и её мужу, пану Якубу Красовскому, имение Вересково[iv].
Заславльская Спасо-Преображенская деревянная церковь, построенная в XV веке ещё при "Князях Заславских" (до Глебовичей) простояла несколько веков, и, когда Глебовичи пытались привить в Заславле протестантство, перестроив в кальвинистский собор древнюю княжескую церковь, и позже, когда та же церковь, а позже кальвинистский собор, была перестроена в католический собор ("кОстёл") православным Заславля оставалась лишь Спасо-Преображенская церковь, пока и она не стала униатской.
Ян Янович (Иван Иванович) Глебович (род. в 1544 - ум. в 1590 (1593?). Владелец Заславля, подскарбий земский и писарь ВКЛ, Минский каштелян, с 1586 г. воевода Трокский (Троцкий).
Как и его отец, Ян Юрьевич Глебович, в XVI веке Ян Янович Глебович являлся основным владельцем Заславля. Но, в отличие от Яна Юрьевича, Ян Янович становится практически единоличным владельцем этого "маёнтка". И его основная владельческая деятельность связана в основном с этим городом.
Стремление получить в своё владение "весь" город привело Яна Яновича к многоступенчатым комбинациям, которые включали судебные тяжбы, компенсации, приобретения, сложные обмены с родственниками (и соседями?). Наконец, 22 апреля 1583 г. Заславль (Жаславль), вместе с Жаславльским замком, оказался целиком в имущественном владении Ян Яновича.
Почти сразу же новоявленный единоличный владелец приступает к принципиальной перестройке замка. В результате строительных работ была значительно увеличена площадь замка, высота валов, а его оборонительные укрепления усилены системой бастионов.
Плотиной была запружена река Свислочь, в результате чего низкие места вокруг замка и замковый ров были заполнены водой, а весь замковый комплекс окружён рукотворным озером.
Чтобы защитить проезды в замок из города и от реки, возводятся каменные ворота. Внутри замка был возведён большой и нарядный дворец, а на месте древней православной княжеской церкви - величественный каменный кальвинистский собор (кальвинский сбор) в ренессансном "псевдоготическом" стиле (90-е годы XVI столетия).
Для осуществления своих пропагандных, религиозно-идеологических, просветительских программ, Ян Янович организовал в Заславле производство бумаги с непременным водяным знаком: гербом "Лелива" (герб рода Глебовичей). Считается, что именно здесь, в Заславльском (Жаславльском) замке в начале 1570 г. г. религиозный мыслитель, автор, реформатор Симон Будный (кальвинист) закончил перевод Библии на польский язык.
В этот период искусство заславльских (жаславльских) изразцов достигает высокого
Стр. 528
мастерства. Как гербовые, так и портретные изразцы отличаются высоким качеством, большой эстетической ценностью и портретно-графической точностью. Позже в Заславле начинают производство полихромных (покрытых разноцветной глазурью) изразцов.
С 1570-х годов община кальвинистов развивалась в Заславле в основном благодаря Глебовичам. Тут какое-то время жил знаменитый Симеон Будный, богослов, философ и гонитель православия.
При Яне Яновиче Заславль становится основной резиденцией Глебовичей. Считается, что именно тогда этот город достиг наивысшего расцвета.
Николай Янович (Иванович) Глебович.
Сын Яна (Ивана) Яновича, Николай Янович (Иванович) Глебович (умер в 1632 г.) изменил кальвинизму, и принял католичество. В связи с этим кальвинистский собор в Заславле был перестроен в католический (костёл) Архангела Михаила, с пристроенной колокольной башней. Интересно, что алтарь бывшей православной церкви, которую сначала перестроили в кальвинистский, а затем и католический собор, так и оставался (по православному обычаю) повернут на Восток.
Сторонник католицизма, Николай Янович Глебович силой заставил своих подданных (жителей Заславля) принять унию после заключения в 1596 году в Бресте церковной унии (компромиссный "вариант" христианства, нечто между православием и католичеством). Деревянная Спасо-Преображенская православная церковь превращается в униатскую.
Тогда же строится ещё один католический собор ("костёл" Девы Марии)[i]. При археологических раскопках в Заславле были найдены изображения на двух осколках изразца. Позже выяснено, что это три четверти четверочастного герба, принадлежавшего Николаю Яновичу (Ивановичу) Глебовичу, умершему в., родная бабка которого была последней в роду князей Заславских, уделом которых был Изяславль, перешедший после угасшего рода к Глебовичам. Осколки изразцов, обнаруженные на почти метровой глубине, указывают как раз истинное местонахождение старинного княжеского замка, положение которого было утрачено и позднее забыто.
В XVII в. название города подверглось очередному изменению, в связи с полонизацией владельцев. В большинстве документов того периода он теперь называется Заславом.
Именно при Николае Яновиче Глебовиче перестройка укреплённого бастионами замка и каменного дворца была закончена, и это стало одним из условий получения Глебовичами титула графов.
Николай Янович был первым представителем рода Глебовичей, пользовавшимся графским титулом.
Сам город и земли вокруг Заславля приобрели статус Заславского графства.
После того, как с 1654 г. Речь Посполита становится объектом нового, ещё более широкого, чем предыдущие, московского нашествия, роль Заславля постепенно тает. Уже на следующий год (1655) московские войска оккупировали почти всю Беларусь. Заславль (Заслав) был взят приступом, сожжён; замок тоже был сожжён и разрушен; дворец, замковые укрепления, каменные ворота погибли полностью.
Стр. 529
Последним из Глебовичей, владевшим Заславлем, был сын Николая Яновича, Ежи Кароль Глебович. Его дочь, Кристина Барбара Глебович, вышла замуж за Казимира Павла Яна Сапегу. Таким образом, Заславское графство перешло к Сапегам.
В 1720 г. Казимир Павел Ян Сапега неожиданно скончался. Достигнув совершеннолетия, владельцем графства становится его сын Ежи Сапега. Он практиковал сдачу Заслава и Заславского графства в аренду разным арендаторам.
Те практиковали экстенсивное получение прибыли, не будучи заинтересованы в развитии города. Заслав переслав расширяться, городские постройки не ремонтировались, население уменьшалось. Город пришёл в запустение.
В 1753-1760 г. г. постоянным владельцем Заславля и графства становится (выкупивший его у Сапегов) войт минский, референдарий литовский, подканцлер Великого княжества Литовского (с 1764 г.) Антоний Тадеуш Пшездецкий (1718-1772). В связи с полонизацией и католизацией, прежнему литвинскому (белорусско-литовскому) Заславлю приходит конец.
Глебовичам принадлежали также имения Басино, Малешово, Симогостичи и Лахва. "Откалывали" куски магнатского земельного имущества Глебовичей браки их дочерей, которым в замужество давалось приданое, например, Красовская Якубовая Глебовичовна Реина / Рейна / Райна Миколаевна, панi, дачь Николая Глябовича, жена Якуба Красовского, зятя Анастасии и Николая Глебовичей.
Глебовичи занимали не только очень высокие сановные позиции в Великом княжестве Литовском; их имущественный статус был также одним из самых высоких. Среди самых богатых магнатских родов Глебовичи стояли примерно на 5-м месте. На основании армейского реестра 1528 г. можно судить о богатстве князей и вельмож, которые имели возможность послать в войско наибольшее число кавалеристов. Кезгайла обеспечивал 768 всадников; Радзивиллы - 621; Гаштольды 426; князья Острожские - 424; Остиковичи - 337; Глебовичи -279, Заберезинские - 258; Кишки - 244; князья Сангушка - 170; Ильиничи - 160; Зеновевичи -155; князья Гольшанские - 154; Сапеги 153; князь Мстиславский – 152.
Ян Янович Глебович, каштелян Минский, воевода Трокский, сильно приумножил богатства Глебовичей. С ним связан ряд выигранных владельческих споров, которые Глебовичи вели с соседями и другими магнатами. О таких судебных тяжбах известно из подлинных документов. Яну Яновичу также удалось выкупить на выгодных условиях, или получить в дар многие земли, прилегавшие к имениям Глебовичей. Так, например, Дело 44, лист 51 Литовской Метрики (год 1558, март), свидетельствует о сложной многосторонней владельческо-правовой операции Глебовичей, затрагивающей интересы Кишек, Воловичей и других магнатов, а также их соседей по Заславлю, в результате которой четвёртая часть Заславля была присоединена к основному владению Глебовичей[v].
Так же, как Радзивиллы, Гаштольды, Острожские, Остиковичи, Заберезинские, Кишки, Сангушки, Ильиничи, Сапеги, Глебовичи, будучи видными сановниками ВКЛ и выполняя важные административные, управленческие и административно-судебные функции, досконально знали правовые механизмы и широко пользовались этими знаниями в своих
Стр. 530
личных (корыстных) целях, опираясь на богатый опыт, накопленный на разных государственных постах. (См., например, документы из Московского архива Министерства Юстиции, а также: Российский Государственный архив Древних Актов, фонд 389, "литовская метрика", опись 1[vi] ).
Списки и дела таможенных пунктов ("мыт") с прилегающими к ним имениями должны были являться поистине "золотым дном". Отсюда интерес литовских (литвинских) магнатов к Бобруйску, Волынщине, и т.д. (См.: Литовская Метрика [vii]).
Сохранять и повышать своей имущественный статус литовские магнаты имели возможность и благодаря громадным деловым архивам, в которых были собраны правовые акты - права на имения, права наследства, купчие, дарственные, и т.п. Каждый из магнатов собирал деловое "досье" на других магнатов, равно как и документы, отражающие деловые, родственные, судебные и прочие взаимоотношения между ними[viii].
Литовские магнаты обладали не только большим "внутриполитическим", но и международным опытом[ix].
Подписи того или иного из Глебовичей, занимавших высокие сановные должности, можно найти рядом с подписью великих литовских князей и польских королей на вердиктах самых сложных судебных дел, привилеев, жалованных грамот [x].
Глебович Ежи Карол, был старостой генеральным жмудским с 1653 г. В Бобруйске владел участком земли и плебанией в Бобруйском повете.
Глебовичи упоминаются в целом ряде судебных, административных исторических актов, привилеев, купчих, указов, и т.д.
У примеру, многие из таких документов собраны в 28-й книге Литовской Метрики.
Вот некоторые из них.
Литовская Метрика
Книги №5 и №6
******************
***************
************
1491-1497
В начале 1493 года великий князь литовский [и король Речи Посполитой] Александр
обращается к наместнику Смоленскому Юрию Глебовичу и смоленским мещанам, убеждая
их твёрдо отстаивать Смоленск в случае нападения войск Московии [xi].
24 апреля 1494 г. великий князь литовский [и король Речи Посполитой] Александр в
своей грамоте наказывает наместнику Смоленскому Юрию Глебовичу не вмешиваться в
церковные дела (т.е. не препятствовать насаждению католицизма и миссионерской
Стр.
531
деятельности зарубежных католических орденов (вероятно, речь идёт об ордене
иезуитов), не судить слуг церкви и не препятствовать смоленскому католическому
епископу приглашать в Смоленск и селить в нём представителей зарубежных католических
орденов [xii].
5 июля 1495 г. великий князь литовский [и король Речи Посполитой]
Александр утверждает своей грамотой наместнику Смоленскому Юрию Глебовичу передачу
села Приселье князю Ивану Вяземскому [xiii].
1496.II.03 - 1496.VII.12, было выдано судебное решение наместника Смоленского
Юрия Глебовича и великого князя Литовского Александра по делу боярина
Смоленского Федьки Рогова с конюшим Смоленским Иваном Свиридоновым о селе Видбляны
[xiv].
6 октября 1498 г. великий князь литовский [и король Речи Посполитой]
Александр обращается к наместнику Смоленскому Юрию Глебовичу указом о
дозволении епископу Смоленскому Иосифу купить имение Ярковичи в качестве
земской, не церковной собственности, не причисляя его к церковной отчине, и
отправлять с него земскую службу [xv].
30 декабря 1503 г. король выносит судебное решение по поводу жалобы полоцких
мещан на Полоцкого наместника Станислава Глебовича, которые перечислили чинимые
наместником обиды и притеснения, вступающие в противоречие с Магдебургским
правом, дарованным Полоцку. Это решение король направляет в своей грамоте
полоцким мещанам [xvi].
20 ноября 1532 г. выдан королевский указ о назначении Яна
Глебовича, воеводы Витебского, на должность воеводы Полоцкого [xvii].
Стр. 532
Метрика ВКЛ.
28-я книга.
СПРАВЫ "КНІГІ"
МЕТРЫКІ
ВЯЛІКАГА КНЯСТВА
ЛІТОЎСКАГА
№ 28
РЭЕСТР СПРАВАЎ
// [XVIII] КНИГИ ДАНИНЯ, ПОТВЕР/ЖЕНЪ И ИНШИХ РОЗНЫХ СПРАВЪ ПО/ТОЧНЫХ ЗА КОРОЛЕЙ ИХ М(И)Л(О)СТИ / ЖИКГИМОНЪТА ПЕРШОГО И ЖИ/КГИМОНТА АВГУСТА ОТ РОКУ / 1541 ДО РОКУ / 1552./
ПЕРЕПИСАНЫ, ЗРЕЕСТРОВАНЫ И ЗНОВУ / ИНЪТРОЛИКГОВАНЫ ЗА РОСКАЗАНЬЕМЪ2 ЯСНЕВЕЛЬМОЖНОГО П(А)НА, П(А)НА ЛЬВА САПЕГИ, КАНЦЛЕ/РА ВЕЛИКОГО КНЯЗСТВА ЛИТОВСКОГО, СТАРОСТЫ СЛО/НИМСКОГО, ОСТРЫНЬСКОГО И БЛУДНЕНЬСКОГО […]3, […], ЗА СПРА/ВОВАНЯ В ТОТ ЧАСЪ МĖТРЫКОЮ ОТ ЕГО М(И)Л(О)СТИ МЕНЕ, / АЛЕКСАНДРА КОРВИНА КГОСЕВСКОГО, ПИСАРА ЕГО М(И)Л(О)СТИ / КАНЦЛЯРЕЙСКОГО В РОКУ 1597. / 4
// [XIX] РЕЕСТРЪ ВСИХ СПРАВ, / В ТОЙ МЭТРЫЦЭ ВПИСАНЫХЪ. /2
= // [XXIV] – 93 =
Назначение Яна Юрьевича Глебовича воеводой Виленским [xviii].
(Королевский указ-привилей)
= // [XXIII] – 75 =
Королевское подтверждение купли Яном Юрьевичем Глебовичем имения Басино [xix].
= // [XXIII адв.] – 80 =
1541.XII.26. Королевский указ об освобождении Яна Юрьевича Глебовича от разного рода расходов (правовых, налоговых) на время его участия в Литовском посольстве в Москве [xx].
= // [XXIII адв.] – 1542.V.20. Вильно. =
Королевский привилей виленскому воеводе Яну Юрьевичу
Глебовичу на замки и волости Бобруйск и Борисов [xxi].
1541.XII.20. Вильно.
20 декабря 1541 г. король Зигмунд (Сигизмунд) Первый издаёт привилей на стации
и подводы послам в Москву Яну Глебовичу, Никодиму Цехановскому и Миколаю Андрашевичу
[xxii].
1541.VIII.20. Вильно.
20 августа 1541 г. король Зигмунд (Сигизмунд) Первый подписывает креденс (верительный
лист) послам в Москву Яну Глебовичу, Никодиму Цехановскому и Миколаю Андрашевичу
на заключение вечного мира с великим княжеством Московским [xxiii].
Существует ряд упоминаний о Глебовичах в известном собрании исторических актов АВАК,
за разные годы.
Примеры:
Акты исторические, собранные и изданные археографическою
комиссиею. Т.4. 1645-1676. СПб., 1842.
В Нац. библ. РБ: Ба1693К.
Стр. 533
Грамоты, касающиеся до сношений Северо-Западной России с Ригою и Ганзейскими
городами в XII, XIII и XIV веке. Найдены в Рижском архиве К. Э. Напиерским и
изданы археографическою комиссиею (с 8 литографированными снимками). СПб.,
1857. || В Нац. библ. РБ: 1Ба177827Ф.
Реестр актов:
VIII. Грамота Смоленского князя Александра Глебовича к рижанам о подтверждении прежних дружественных сношений Смоленска с Ригою (ок. 1300).
Акты, издаваемые Виленскою Археографическою коммиссиею.
Т.3. Акты Брестского гродского суда. Вильна, 1870.
Шифр в Нац. библиотеке Беларуси - Ба40022К.
II.
Акты, относящиеся к администрации Западнаго края.
1587 г.
166. Заявление посла Яна Глебовича пред Варшавским городским
судом.
Акты исторические, собранные и изданные археографическою комиссиею. Т.2.
1598-1613. СПб., 1841.
В Нац. библ.: ВК73694.
№ 146. 1609, 3 февраля. Отписка царю смоленских воевод о литовских делах. Два письма старосты Глебовича из Дубровны (на ст.бел. языке). Списки с двух листов, которые принес из Литвы московский лазутчик Гриша Хохряков в январе 1609 г. (с. 172-173). Эти листы написаны жителями ВКЛ на живом белорусском языке от первого лица. - Из коллекции актов, приобретенных в Швеции для археографической комиссии Соловьевым.
Упоминания о Глебовичах имеются также в архиве Радзивиллов.
Примеры:
Archiwum Radziwillow w Wilnie RZ-L - 1
ЛГИА, фонд № 1280 - "Радзивиллы, князья",
ЧАСТЬ 1
1416-1922 гг.
д. 1302 Дело Яна Кишки с Николаем Криштофом Радзивиллом и Глебовичами о разграничении им. Малешово, Симогостичи и Лахва, 1586 г., старобел., лат. алфавит, д. 1302.
Стр. 534
д. 2191 Акт продажи пустой земли (пашни, сенокосы, бора и "шестой
доли в реках и озерах") отцом Иваном и сыном Аврамом Вороновичами полоцкому
воеводе Станиславу Глебовичу. Полоцк, 27.03.1542 (на обороте записка о сделках
кн. Яна Альбрехта Радзивилла с кн. Лавинией Корецкой). 1542 г., старобел., д.
2191.
11 июля 1522 г. в Вильне великий князь литовский и король Речи Посполитой Зигмунд
(Сигизмунд, Жыгимонт) I Старый выдаёт привилей слугам путным Даниле Огрызковичу,
Юрку Борисовичу и др. об освобождении их самих и купленных ими земель Игольцы и
Овутовщина Ульганицкого повета Полоцкого воеводства от передачи в частное
владение. Привилей обращается к воеводе "полоцкому, старосте дорогицкому //
пану Петру Станиславовичу и инымъ воеводамъ полоцкимъ, хто и напотомъ будеть отъ
нас Полътескъ держати", и в нём далее говорится: к королю обратились (били
челом) "те люди наши с Полоцка" (идёт перечисление), заявляя, что их предки
купили у "людей наших путных Полоцкого повета" (идёт перечисление) землю в Игольцах
и Овутовщине. При этом были представлены давние купчие и великокняжеское
подтверждение на эти земли. Хотя на первый взгляд этот документ выглядит как
тяжба слуг путных с Яном (Иваном) Глебовичем, правильней вероятно расценить его
как ответ на совместное обращение путных слуг и Яна Глебовича, который не
особенно их удерживает. Великий князь и король постановил освободить перечисленных
в документе лиц и их земли от службы Яну Глебовичу и перевести их под
непосредственную юрисдикцию великого князя (короля) [xxiv].
Этот акт включен в грамоту Зигмунда (Сигизмунда, Жыгимонта) II Августа воеводе
Полоцкому и державцы Свислочского, пана Станислава Станиславовича Давойны от 22
апреля 1560 г. Вильня (арх. 261-264). Копия конца XVI в.
___________________________________________________________
В очерках о Глебовичах у нас проходит мысль об особой связи Глебовичей с князьями
(Полубенскими) (...) и Пронскими.
На примере всех 3-х родов и взаимодействия между ними можно отследить и выделить
некий своеобразный литвинский "религиозный" тип, который сохраняет свою
аутентичность, в лоно какой бы концессии ни находился: православной,
католической или протестантской.
Косвенно характеристика подобного "веротипа" и связей между Глебовичами и Пронскими
встаёт из писем Грассера, одного из важнейших кальвинистских деятелей начала XVII
в. Когда положение кальвинистов в Литве резко ухудшилось, это означало ухудшение
для всех представителей "литвинского "веротипа", а не только для сторонников "швейцарской
веры".
В посвящении к книге Литвина и Ласицкого он прославляет род князей Пронских, а
в частности Александра, отца Октавиана Александра. Член Парламента (пан рады), тракайский
каштелян (ум. в 1595), Александр Пронский в 1573 г. становится одним из послов
к королю Генриху Валуа. Учитывая высокую вероятность того, что Валуа станет
следующим королём Речи Посполитой, Александр Пронский старался расположить
будущего правителя к кальвинистам.
Стр. 535
И, что крайне важно знать, именно Александр Пронский попытался объединить
верных сторонников реформации и православных Великого княжества Литовского,
обратившись за поддержкой к Торуньскому собору реформаторов-протестантов
(кальвинистов, лютеран и пр.). Октавиан Александр (умер до 1638 г.) тоже был
кальвинистом. И он, и вся его семья оказались среди других родов или их
представителей, которые наиболее стойко защищали кальвинизм: подканцлер Великого
княжества Литовского Е. Волович, воевода Монивид Дорогостайский, каштеляны М.
Савицкий и Ю. Глебович, князь Юрий Свирский, Януш Радзивилл, и другие.
Октавиан Александр Пронский спонсировал Михалона Литвина и Ласицкого.
====================================
-------------------------------------------------------------
====================================
Андрусовское перемирие 1667 г., подписанное Юрием Глебовичем, стало не только
ещё одним крайне важным достижением династии Глебовичей на международном и
литовском уровне, но и укрепило их имущественный статус, т.к. за участие в
московском посольстве Юрий Глебович получил некоторые привилегии короля [xxv].
И, в заключение: выдержки из "Хроники Быховца", где говорится о Глебовичах.
--------------------------------------------------------------------------------------------
ХРОНИКА БЫХОВЦА
Князь же Константин Иванович Острожский с вышеназванными
панами и со всеми людьми, которые были с ним, пришли к городу Смоленску. А в то
время в Смоленске воеводой был пан Станислав Петрович, по прозванию Кишка. И
пришла весть к Смоленску, что воевода великого князя московского Юрий Захаринич
стоит на Ведроши с очень небольшим числом людей. Князь же Константин со всеми
людьми и панами, и еще с воеводой смоленским, и со всеми смольнянами, вооружившись
и изготовившись, пошли к Дорогобужу и прежде всего пришли к Ельне. И в то время
поймали одного языка из московского войска по имени Герман, который был дьяком
у Богдана Сапеги, но убежал в Москву и тот язык сообщил им о московском войске,
что воевода великого князя московского Юрий Захаринич долгое время был под Дорогобужем
с небольшим числом людей. "Третьего же дня пришли к нему на помощь другие
большие воеводы, князь Даниил Васильевич Щеня и князь Иван Михайлович Перемышльский
с многими другими воеводами и людьми, и что все они уже находятся в одном месте
под Дорогобужем, и поэтому, если бы пришли ранее, то им было бы невозможно
противостоять вам, теперь же знайте и хорошо подумайте, не ходите к ним, но
отойдите назад, потому что вам нельзя биться с ними, так как их много, а вас
против них очень мало". Они же не хотели верить ему, считая, что он говорит
неправду и ложь, и приказали его повесить, а сами двинулись вперед. И прошли
деревню, называемую Лопатино, и не дойдя две мили до деревни, называемой Ведрошь,
узнали точно, что москвичи, крепко вооружившись и построившись, стоят в Ведроши,
готовые, ожидая их. Князь же Константин и паны и все люди, бывшие с ними,
посовещавшись решили, что мало ли много ли будет москвичей, но, надеясь на божию
помощь, биться с ними, а без боя назад не возвращаться и все к этому
присоединились, решив, что на все воля божья. Так теперь это измыслив и решив,
пошли Стр. 536
своим путем от Лопатина до Ведроши две мили лесом; и была грязь страшная, и с
большими трудностями и с нуждой едва прошли лес. И как только они вышли в поле,
встретились с москвичами и начался тут между ними бой, и многих с обеих сторон
убили, а иных ранили. Москвичи же вскоре повернули обратно и перебежали реку Ведрошь,
к своему большому полку, и там, построившись, стали. Литва же, придя быстро к
реке, в спешке перешла ее, пошла за реку и стала крепко биться. Москвичи
думали, что литовцы идут на них из леса с большой силой и что они так смело
идут, надеясь на свою силу, и оттого не рисковали с ними биться смело, и едва
не побежали все, но затем увидели и уразумели москвичи, что уже все вышли в
поле, что литовцев немного. Литовского войска было не больше чем три с
половиной тысячи конных, кроме пеших, а москвичей было сорок тысяч хорошо
вооруженных конных, кроме пеших, и видя мужественное и смелое наступление
такого небольшого литовского войска удивлялись, а потом, когда увидели всех,
москвичи все единодушно и крепко пошли навстречу им. Литовцы же бились, но
увидев, что москвичей много, а их мало, не могли более стоять перед ними и
побежали. Москвичи же погнались за ними, многих побили, а других живыми
забрали. Тогда был взят в плен гетман князь Константин Иванович Острожский, пан
Григорий Станиславович Остикович, пан Литавор Хрептович, пан Николай Юрьевич Глебович,
пан Николай Зеновьевич и иные многие паны. Ян же Петрович погиб беззвестно, а
иных многих побили и забрали в плен. Москвичи же, возвратившись с побоища, всех
пленных панов отправили в Москву к великому князю.
[…]
В лето семь тысяч десятое (1501), а от рождества Христова тысяча пятьсот первое умер в Торуни в Пруссии король польский Альбрехт, брат короля Александра.
[...]
В ту же осень выехал царь Заволжский Ших-Ахмет сын Ахматов
со всею ордою Заволжскою, с многими силами, а с ним посол великого князя
Александра пан Михаил Халецкий, и приехал он в землю Северскую и стал под
Новгородом Северским и под другими городами, землю же всю, почти до самого
Брянска, заполнил бесчисленным воинством. Новгород Северский и несколько других
городов поддались царю. Царь же, поручив эти города пану Михаилу Халецкому,
пошел со всеми силами и стал между Черниговом и Киевом по Днепру и по Десне,
пана же Михаила Халецкого отпустил со своими послами в Литву, сообщая великому
князю Александру, что пришел к нему на помощь против царя перекопского Менгли-Гирея
и великого князя московского, и призывал великого князя соединиться с ним и
начать войну со своими неприятелями. Пан же Михаил Халецкий с послами царя
Заволжского пришли в Литву, а в то же время поляки прислали послов к великому
князю Александру литовскому и взяли его королем в Польшу, и он, оставив свои
дела с царем Заволжским, в ту же зиму поехал в Краков и там был коронован. В ту
же зиму царь перекопский Менгли-Гирей, собрав свои силы, втайне пошел на Ших-Ахмата
царя Заволжского и разгромил его наголову и цариц и детей, и орду его всю взял,
сам же царь заволжский Ших-Ахмат со своим братом Хазак-султаном и с некоторыми
князьями и уланами примчался к Киеву и, став недалеко от Киева, послал к князю
Дмитрия Путятича, киевского воеводу, сообщая ему свою плохую весть. Воевода же
киевский князь Дмитрий оказывал ему там долгое время великую честь и одаривал
многими дарами. Затем царь Ших-Ахмат, ничего не сообщив, yшел из-под Киева к
Белгороду[222], но, находясь в Белгороде, не получил там ни помощи и ни
какого-либо имущества, и возвратился к Киеву. Князь же Дмитрий киевский воевода
принял его с
Стр. 537
paдостью и оказал ему как и ранее большие почести, и затем отправил к королю и
великому князю Александру сообщение о происшедших событиях, король же отправил
своих послов к царю и приказал князю Дмитрию ехать с ним вместе в Вильно. Князь
же Дмитрий, выполняя королевское повеление, проводил царя и брата его и людей
их до Вильно. В ту же зиму послал король Александр к тестю своему великому
князю московскому послов польских своих, воеводу ленчицкого пана Петра Мышковского
и пана Яна Бучацкого подольского воеводича, а из Литвы воеводу полоцкого пана
Станислава Глебовича и маршала и писаря канцлера ее милости королевы наместника
браславского пана Ивана Сапегу. И находясь в Москве, заключили они перемирие на
шесть лет, а города и волости, которые забрал великий князь московский, то все
у него осталось, и все пленные литовские остались в Москве.
[...]
В том же году (когда татар разбили под Городком Кишка и Гаштольд)
воевода киевский князь Дмитрий Путятич и князь Семен Юрьевич Гольшанский
староста луцкий умерли, и дано было Киевское воеводство пану Юрию Монтовтовичу,
а Луцк отдали князю Михаилу Ивановичу Острожскому, а после смерти князя Михаила
Луцк дали писарю пану Федору Янушовичу. И в том же году король Александр был на
сейме в Бресте и был гневен на панов без основания. А было это так: дал он
Дрозду по настоянию князя Глинского Лиду, бывшую у Ильинича. А в то время
послом в Кракове у короля был подчаший, наместник бельский Николай Николаевич
Радзивилл, и пан Ильинич обратился к, панам-раде Великого княжества Литовского,
прежде всего к князю Войтеху Таборе виленскому епископу и к Николаю Радзивиллу
воеводе виленскому, и к воеводе трокскому пану Заберезинскому, и к пану
Станиславу Яновичу старосте жемайтскому, и к воеводе полоцкому пану Станиславу
Глебовичу, и к пану Станиславу Петровичу Кишке, наместнику смоленскому, и все
те паны согласно земского привилея, выданного им королем, когда он садился на
престол на великое княжение, не дали Лиды Дрозду, простому человеку, а оставили
у Ильинича, потому что в привилее написано, что должность отнять ни у кого нельзя,
иначе как с гербом. И король за это разгневался. И услышал об этом Николай Николаевич
Радзивилл...
===============================================================
Лев Гунин
ИСТОЧНИКИ ПО ДАННОМУ МАТЕРИАЛУ (ВЛАДЕЛЬЦЫ БОБРУЙСКА И ВАЖНЕЙШИЕ ИСТОРИЧЕСКИЕ ЛИЧНОСТИ) вынесены в отдельную, но общую для всех очерков этой категории, ссылку номер [222].