Лев ГУНИН
БОБРУЙСК
Г Л А В А Ч Е Т В Ё Р Т А Я
РАЗДЕЛ ВТОРОЙ
ВЛАДЕЛЬЦЫ БОБРУЙСКА И ВОЛОСТИ
И ДРУГИЕ ВАЖНЫЕ ОСОБЫ
ОЧЕРКИ О ВЛАДЕЛЬЦАХ БОБРУЙСКА
И БОБРУЙСКОГО СТАРОСТВА
И О ДР. ПЕРСОНАЛИЯХ ЭПОХИ ВКЛ
В БОБРУЙСКЕ
СИГИЗМУНД
ГЕРБЕРШТЕЙН
знаменитый
путешественник и дипломат
[Уважаемый коллега, историк / любитель старины!
Пожалуйста, цитируя, копируя или пересказывая этот уникальный материал,
ссылайтесь на автора!]
СИГИЗМУНД ГЕРБЕРШТЕЙН
C. 588
Сигизмунд Герберштейн был австрийским дипломатом и
знаменитым путешественником, верой и правдой
служившим императорскому дому Священной Римской
Империи (Австрии) Габсбургов. На службе у Габсбургов
Герберштейн находился более 50-ти лет. Не зря на
своём надгробном монументе он приказал высечь слова
о том, что он служил 4-м императорам-Габсбургам
(Максимилиану I, Карлу V, Фердинанду I
и Максимилиану II).
Герберштейн в шубе подаренной
московским царем
Настоящая (а не показная) миссия, которую
Герберштейн выполнял в Московской и Литовской Руси:
разведка и военно-политический анализ. Важная
информация, которую поставлял Герберштейн, помогала
австрийской, португальской, британской и испанской
монархиям, а также папам римским, найти наиболее
простой и эффективный способ столкнуть обе Руси между
собой, вовлечь их в затяжную и разрушительную
для одной и другой войну, с целью их перманентного
ослабления. Этим силам не нужен был захват одной Руси
другою, или уния (союз) между ними. Расчёт делался
на то, что нескончаемые войны подорвут их хозяйство,
ослабят их в политическом и военном отношении. Имелись
планы (со стороны Австрии, например) захватить какие-то
части Великого княжества Литовского и (или) Московского,
и некоторые из этих частей присоединить к Австрийской
империи (кампания австрийско-чешского гетмана Валенштейна
как раз и ставила перед собой такую задачу).
Считая, что Московия более склонна к насилию (на Западе
всегда так считали) и что она способна нанести больше
ущерба литвинским (литовско-белорусским), да и своим
собственным землям, Англия, Австрия, Испания и Голландия
решили поддерживать Москву, присылая советников,
снабжая московских правителей оружием и деньгами. Одним
из таких советников как раз и являлся Сигизмунд
Герберштейн. Нелишне уточнить, что Австрия
формально рассматривала в этот период Московию как
своего союзника.
Нельзя не упомянуть о роли Польши, которую использовали
как Троянского коня, т.е. в качестве орудия против
одной (Литовской) и другой (Московской) Руси, а
также Жмуди и Аукшяйтии, да и против Швеции тоже. Всё,
что представляла собой тогда Польша, и хорошее, и плохое,
не имело в этом противостоянии никакого значения, т.к.
роль Польши в союзе с Литвой, и положительная, и
отрицательная, сводилась к роли статиста. Потому что
скрытые её враги использовали не национальный характер
поляков, не типические качества этого своеобразного
государства, польской цивилизации, но в основном пустивший
в Польше глубокие корни католицизм: не в его прогрессивном,
но реакционном значении. То, что нужно было европейской
реакции от Польши: это сохранение её унии с Великим
княжеством Литовским как фактор, сдерживающий
литвинский религиозный нигилизм, либеральные
ценности; как фактор, уничтоживший священную для первых
великих князей литовских миссию восстановления
Киевской Руси в качестве Новой Византии ("Третий Рим").
Посвящение Герберштейна в рыцари императором Максимилианом.
На словах заявляя о поддержке "справедливости", "законности",
а позже - "свободы" и "демократии", лидеры одного из
"невидимых" блоков стран Запада в действительности боролись
и борются против справедливости и свободы. В этот
блок входят самые "объевреенные" для каждой эпохи
страны, каковой была когда-то Австрия, а сегодня, к
сожалению, Дания, Нидерланды, Румыния, Грузия и др.
Что касается Англии, то она была почти всегда союзницей
евреев, как когда-то Венецианская Республика. Она, по
своим уникальным качествам: это ещё одна "Русь", и в
этом кроется загадка её тысячелетней ненависти к Литве, Беларуси, Украине и России. Англиканская церковь:
это не римско-католическая, не протестантская, и не
православная, а другая (с православной у неё ряд
сходств). Можно (всего лишь с небольшой натяжкой) сказать,
что глава англиканской церкви - королева, тогда как
в самодержавной России (наряду с митрополитом) - царь.
И там, и там церковь никогда не была отделена от
государства. Идея русского самодержавия и
английской монархии очень похожа.
В Древнем Риме, языческой империи, император был
Pontifex Maximus. Потом, когда язычество сменило
христианство, император был по-прежнему
верховным понтификом, но уже христианской
ойкумены. Пусть даже перестав совершать
сакральное таинство языческого понтифика
("действие"), император всё равно сохранил
сакральный статус. Из трёх аспектов епископской
власти (тайносовершение, управление и учительство)
императоры православного мира олицетворяются с
двуся последними (их, в частности, олицетворяет
вход императора царскими вратами в алтарь;
причащение по чину духовных лиц; совершение
каждения жертвенника (знак креста кадилом),
благословление народа трикирием
(архиерейское благословение), обращение к народу
с проповедью).
В России монарх имел право исповедовать только
православную веру (в Англии: "англиканскую").
Учреждение Петром I св. Синода - не что иное,
как своеобразный контроль монарха за церковью.
Говоря о схожести сакрального статуса монарха
в Англии (Британии) и России, мы нисколько не
преувеличиваем: об этом говорится в ст. 64
Основных законов (издание 1906 г.)
("Император, яко Христианский Государь, есть
верховный защитник и хранитель догматов
господствующей веры и блюститель правоверия
и всякого в святой Церкви благочиния. В сем
смысле император в Акте о Престонаследии
1797г. 5 апреля именуется Главою Церкви").
"А вы, друзья, крепко стойте за Царя, чтите, любите
Его, любите святую Церковь и Отечество, и помните,
что Самодержавие - единственное условие благоденствия
России; не будет Самодержавия - не будет России; заберут
власть евреи, которые сильно ненавидят нас!"
(Св. праведный Иоанн Кронштадтский. 1907- 1908 гг.).
C. 589
Структурно "русская идея" и "английская идея"
также напоминают друг друга. И, конечно же,
есть редко высказываемый, но висящий в воздухе
лозунг "Лондон - Третий Рим" (сравним: "Москва
(Россия) - Третий Рим"). Большинство историков
европейской идеологии и борьбы идей между Западом
и Россией считают, что Россия унаследовала от греков
(Древней Греции и Византии) их ненависть к Риму,
а Запад унаследовал от Рима ненависть ко всему
греческому (православному, и т.д.). Англия
же находится где-то "между", и, помимо того,
сохранила кое-что и от язычества (как Литва,
Беларусь и Украина). Отпочковавшиеся от Англии
Соединённый Штаты "бесхитростно" и "наивно"
стали (просто) механически копировать всё римское,
от Капитолия до имперской вальяжности. Но в Лондоне
нет подобных копий, да и не может быть, т.к.
Лондон застыл "на пути от Византии к Риму".
Нечто подобное "вольным" североевропейским
городам, где свободолюбивым язычникам несколько
веков удавалось отражать агрессивное наступление
христианства и "нового рабства" (феодализма),
и которые дали начало как Киевской Руси, так
и Великому княжеству Литовскому (об этих
космополитических городах, где жили германцы,
славяне и балты, мы писали в первых главах этой
работы), должно было существовать и на Британских
Островах. И начало Англии дали те же "варяги",
только свои, местные. В этом секрет острой
конкуренции между Англией и Россией, борьбы
между ними за "миссию".
В этой борьбе Англия более тысячелетия действует
закулисно, сталкивая между собой разные государства,
поддерживая везде свои шпионские сети, тайно
проталкивая свои интересы, используя повсюду
национальный вопрос в качестве рычага.
Эклектичная природа Австрийской империи заставляла
её противодействовать сближению славян, балтов и
германцев, которые когда-то, тысячи лет назад,
представляли собой одно племя. Австрийцы - южные
германцы, смешавшиеся с южноевропейскими народами, -
чувствовали себя неуютно от мысли о такой возможности. Английская нация тоже отчасти имеет германские корни,
как и кельтские, иранские, италийские, иллирийские и
др. Однако, большая цельность русского сознания, как
и разное понимание "чистоты" европейского происхождения
(к примеру, англичане, поколениями воспитанные расисты, воспринимают некоторую примесь карело-финской крови в
жилах предков русского народа, как признак
"второсортности" (присутствия "азиатского начала") спровоцировали устойчивую подозрительность в отношениях
между Англией и Россией (и, вместе с Россией, Англией - и Литвой, Беларусью и Украиной).
Московский царь (великий князь): гравюра из книги Герберштейна.
Союз славян, балтов и германцев всегда представлялся
кошмаром и Ватикану (не только Португалии, Нидерландам,
Испании, Англии и Австрийской империи), особенно
если бы к такому союзу присоединились французы, с их
"почти славянской" ментальностью и - более однородными,
чем английские, - языком и культурой, и итальянцы,
чуждые английскому пуританству, ханжеству, чопорности и высокомерию намного больше, чем немецкой пунктуальности
(и "порядку"), или славянской "вольнице" и "вселенской
тоске".
Чтобы не допустить сближения Германии и Франции со
славянами (особенно с Великим княжеством Литовским
и Великим княжеством Московским, а позже с
Россией), чтобы разделить взаимное притяжение
Германии и России, и, наоборот, столкнуть их,
противостоящие им силы всегда стремились
использовать Польшу, как территорию, географически
неизменно разделявшую их. Эта успешная подрывная
деятельность в Польше, цель которой - заставить
поляков забыть о своём славянском происхождении,
о славянской солидарности, навязав им эклектичность мировоззрения и культуры: на неё всегда было
направлено столько усилий и средств, сколько
было возможно. И сегодня те же силы спекулируют
на страхе поляков перед Германий с одной стороны,
и Россией с другой, при этом умело навязывая в
Германии и в России низкую репутацию поляков,
и та же карта разыгрывается на
протяжении десятков поколений.
Вот на каком фоне проходила деятельность
Сигизмунда Герберштейна в Московии,
Литве (Литве и Беларуси) и Польше.
Однако, парадокс личности и роли Герберштейна
в том-то и заключается, что это был исключительно
одарённый, "незашоренный", мыслящий и чувствующий
человек, который, вопреки своей шпионской и
политической миссии, симпатизировал Литве и Московии,
и, возможно, воспринимал войну между нами как трагедию.
В его оценках чувствуется умеренность и взвешенность.
Они мало похожи на одностороннюю подачу событий
другими авторами, которые рассматривали московитов
как варваров, а литвинов как невинных жертв
московской экспансии. У него нет чёрно-белых
оценочных суждений. С другой стороны, поражает
глубина его проникновения в действие различных
общественно-политических механизмов Московии,
её традиций, привычек, законов, скрытых от
постороннего взгляда династических, социальных,
исторических противоречий, поражает его
осведомлённость и владение обширным фактическим,
географическим, военно-политическим материалом.
C. 590
Его "Записки о Московии": это свидетельство
знатока самого высокого уровня, которому
современная историография вряд ли способна
"утереть нос". Современность его восприятия
и трактовки исторических событий поражает.
Именно Габсбурги (лично, а не их "заместители")
дважды - в 1517 и 1526 г. г. - снаряжали и
направляли Герберштейна в Московию, формально -
в роли посредника на переговорах комиссаров
великого князя московского (князя "всея Руси")
Василия III с послами-депутатами великого
князя литовского и короля Речи Посполитой
Сигизмунда I.
Как мы уже писали в предыдущих главах, помимо
заговора "невидимого" блока реакционных
европейских правительств против Литвы и Московии,
цель которого столкнуть между собой самые крупные
и мощные славянские государства ("вчера" это была
Литва и Россия, сегодня Россия и Украина), а также
славян с Германией, войны между Литвой и Московией
являлись "частным эпизодом" 30-летней религиозной
войны в Европе. Войны католической Реакции против
религиозной Реформации.
В войне Католической Лиги против Протестантской
Лиги руководители первой из них (Католической)
видели в Московии союзника. Император Максимилиан
и австрийский эрцгерцог Фердинанд (от его имени
Герберштейн действовал во втором посольстве)
воспринимали Московию как застылый остров
религиозного консерватизма, на котором ничего
не меняется, как незыблемый оплот не познавшего
сотрясений Реформации религиозного традиционализма.
Сохранилась инструкция эрцгерцога Фердинанда
Герберштейну с наказом о сборе широкого круга
разведывательных сведений, в который включены
привычки, нравы и обычаи, убранство, военные
сведения, ремёсла, настроения и доминирующие
в обществе идеи, быт, политические вопросы,
финансовая и хозяйственно-экономическая ситуация.
Формально Московия воевала в 30-летней Войне на
стороне папского Рима, Англии и Австрийской империи:
против Литвы, Швеции и других государств, которые
Католическая Лига (агрессор) рассматривала в качестве
врага. Однако, в действительности всё гораздо сложней,
и московско-литовское православие нельзя приравнивать
к католической реакции в Европе. В отличие от последней, устойчивость православия объяснялась не только, да и
не столько "диктатом" православной церкви, сколько тем,
что православная традиция стала частью культуры, быта, этнографической составляющей. Именно такое
понимание присутствует у Герберштейна.
Безусловно, он пытался нанести как можно меньше
вреда своей шпионской деятельностью,
и свои "Записки о Московии" (среди прочих мотивов)
опубликовал именно с этой целью.
Непреходящая ценность его труда во многом связана
с тем, что он не относится к восточноевропейским
культурам свысока, как многие другие авторы, не
рассматривает народы Восточной Европы как "низшую
расу", а показывает их как просто нечто иное,
"альтернативное" западноевропейским культурам.
Нас не должны смущать и сбивать с толку некоторые
его высказывания, отражающие каноны современной
ему традиции, северных немцев, литовцев и славян
восточнее Польши упорно именовавших "варварами".
Книга писалась для его соотечественников-современников,
а потому её автор не мог не считаться с принятыми
в то время стереотипами, а также вынужден был сохранять
типичные обороты своих информаторов и тех западных
источников, которыми пользовался.
Ключ к его отношению, как и к его поражающей и
сегодня осведомлённости (и прозорливости)
лежит в его собственной биографии, в его детстве
и отрочестве; секрет его особого отношения
к Московии заключается в том, что этот видный
сановник и знаменитый путешественник был "пограничным
немцем", "полуславянином", т.к. рос и воспитывался
в среде словенцев.
Родился Сигизмунд Герберштейн в 1486 г. в замке
Виппах (Випава) в Штирии. Именно в Штирии словенцы
и жители неславянского происхождения (в том числе
и южные немцы) ещё сохраняли связь с Каринтийской
маркой. Там словенский (виндский) язык в XV веке
всё ещё доминировал.
C. 591
Отроком Герберштейн проявил огромный интерес
к "виндскому" языку, истории и культуре.
В отрочестве и юности он не только овладевал
традиционной для его эпохи латынью, но и занялся
серьёзным изучением словенского языка. В 15
столетии славяне в Штирии ещё не забыли о том,
что родиной большинства словенцев и сербов (сорбов)
являлась Прибалтика, откуда они мигрировали на
Дунай и на Балканы, где с древних времён оставались
небольшие колонии их сородичей. Очевидно (это косвенно
вытекает из сочинений самого Герберштейна), что среди
славян Штирии тогда ещё сохранились (по меньшей мере,
на уровне мифов и сказаний) сведения о цветущей
Балтийской языческой славянской цивилизации VIII-XII
(XIII) веков, этой "новой Греции", с её легендарными
городами-полисами Западной и Восточной Балтии, среди
которых: Волин, Аркона, Белый, Беловодье, Ладога, а
позже Псков и Новгород. Все эти потрясающе развитые
для своего времени города были основаны балтийскими
словенами и балтийскими (лужицкими) сербами
(сорбами).
Уже в X или XI веке эти языческие городские полисы
стали полиэтническими: в них жили не только славяне,
но и скандинавы, немцы и балты. В каждом из них
какой-то из суб-этносов доминировал, но их языки
и культуры всё ещё были настолько близки
друг другу, что вплоть до 14 столетия их жители
говорили на некой смеси балтского, славянского и
германского наречий. Поэтому совершенно неоспоримая
информация о том, что двор первых "варягов"-"норманнов"
(Рюриков и других), правивших в Новгороде и Киеве,
был двух-язычным (шведо-древнеславянским), может
свидетельствовать о языковых реалиях, "импортированных"
в далёкий Киев из Новгорода
и других древних прибалтийских городов.
Нет сомнений в том, что юный Герберштейн уже
знал такие исторические тайны, которые задолго
до его эпохи правители европейских государств
старались искоренить, но именно в его время
начинается особенно интенсивная борьба за их
искоренение. Как любая религиозная война,
Тридцатилетняя Война была направлена на
разрушение культурно-исторических пластов,
материальных объектов (будь то сооружения, надписи,
летописи, изображения, и т.д.), на стирание сведений
о "запрещённых" фактах, традициях и событиях из
коллективной памяти человечества. С фанатичной
методичностью "цивилизованные варвары" Запада
уничтожали любые артефакты, касающиеся языческой
эпохи поздней "родовой (племенной) демократии",
непосредственно предшествовавшей победе христианства
в Европе. Но особенно рьяно они стремились к
уничтожению всякой памяти о высочайшей
культуре и огромных достижениях Балтийской
полиэтнической языческой цивилизации, с её
легендарными городами-"полисами".
Одной из задач, поставленных перед Герберштейном Габсбургами, несомненно
являлась задача выявления всех источников,
где могли сохраниться сведения о
вышеупомянутых полулегендарных городах
и, главное, о полиэтнизме (космополитизме), идеологии,культуре и устройстве
(реакционерам-заговорщикам
приходилось считаться с тем,
что Псков и Новгород, вероятно,
"никуда не денутся", сами по себе
являясь гигантскими артефактами):
для их последующего уничтожения.
Именно поэтому подавляющее большинство
тех летописей и других древнерусских
памятников, что вызвали интерес у
Герберштейна, являются именно такими,
где подобные сведения могли сохраняться
с наибольшей вероятностью. Именно
поэтому почти все, изучавшиеся
Герберштейном в Московии исторические
хроники (летописи) и другие исторические памятники, до нас не дошли.
Вряд ли согласный с целями порученной
ему миссии, Герберштейн по-видимому
стремился спасти намеченные Лондоном,
Ватиканом и Габсбургами к уничтожению источники. Уже само их перечисление
в его "Записках о Московии", а, тем
более, пересказ: одна из составляющих
таких попыток. Не слишком маргинальным
было бы сравнение его с другим "верным
слугой" Габсбургов, выдающимся
полководцем Альбрехтом Валленштейном,
который всю жизнь выжидал, готовясь
ужалить тех, кому "верно" служил.
Герберштейн мог спрятать более
развёрнутый (чем в его "Записках
о Московии") пересказ древнерусских
летописей, и надо его искать,
пока его не нашли те,
кто заинтересован в уничтожении.
В 1499 г. юный Сигизмунд поступает
в Венский университет, в 16 лет уже
получив степень бакалавра. Надо заметить,
что этот университет находился в те годы
под огромным влияние идей и духа
Возрождения и религиозной Реформации,
не сделавшейся ещё реакционной. Именно
поэтому этот университет был тогда на
подъёме, в точке своего наивысшего
расцвета. Влиянию идей Реформации
подвергся и Сигизмунд, что многое
объясняет в его дальнейшем образе
мыслей и поступках.
C. 592
Следует оговорить ещё одну очень
важную деталь. Несмотря на свою
принадлежность к реакционному лагерю,
и на то, что они были одними из лидеров,
что возглавили "мировое мракобесие",
австрийские Габсбурги сами в известной
степени подверглись влиянию идей
Возрождения и свободомыслия, которые
долгие годы боролись в их собственной
династии со злом "оков человеческого
духа". Наивысшего ожесточения
эта "внутренняя борьба" достигла
в период правления Йозефа II,
которого, как и его брата-преемника,
коварно отравили, приведя к власти уже
"уже полностью "своего" Леопольда II,
ставшего символом победившего зла.
Так что ДО Леопольда императорский
дом Гарсбургов ни в коем случае
нельзя "приравнивать" к инквизиции
(особенно испанской) или к английскому
имперскому режиму.
О преступлениях инквизиции известно
настолько широко, что они не нуждаются
в каких-то особых комментариях. Гораздо
меньше известно рядовому читателю о преступлениях английской монархии.
Так, мало кто представляет себе, что
степень вины английских колонизаторов
в уничтожении коренного населения
(автохтонов) Американского континента
(американских индейцев и других народов
и рас) отнюдь не меньшая, чем вина
испанских конквистадоров (инквизиции).
Мало кто из наших современников
представляет себе и то, что более
чудовищного и численного геноцида не
было за всю историю человечества.
Этот геноцид, его зверства - превзошли
всё, что только известно
о человеческой жестокости.
Мало кто сегодня помнит и о том,
что это именно Англия (Британская
империя) устроила никем так и не
превзойдённый кровавый разбой на
суше и на море, наиболее знаменитые
страницы которого известны рядовому
читателю под именем английского морского
пиратства.
Ещё одно совершенно уникальное для
той эпохи и совершенно отвратительное
явление - возрождённые Англией рабство
и широкая работорговля, со всеми их неисчислимыми и неописуемыми преступлениями
против человечности: это тоже английский
монархический режим. И уж совсем немногие
знают о том, что большинство рабов,
которых привозили в качестве таковых
на американский континент английские
корабли, были не чернокожими, а белым европейцами.
Англия поддерживала как агрессию Литвы
и Польши против русских княжеств
(финансировала Кейстута и Ольгерда,
а позже Лжедмитрия), так и агрессию
Московии против Литвы.
Обе мировые войны на европейском
континенте, приход к власти еврейского
большевистского режима в России и
гитлеровского в Германии, военные авантюры
на Ближнем Востоке, создание изначально преступного израильского режима в
Палестине, поддержка расистских режимов
ЮАР и Южной Родезии, и многое, многое
другое: это всё "антреприза" еврейской
верхушки в союзе с Англией.
Если мы возьмём другие преступные режимы
и организации, единодушно осуждённые
человечеством (справедливо или
несправедливо) за свои "запредельные"
преступления, их сегодня не существует. Инквизиция ушла в прошлое, как и
средневековый испанский монархический
режим. Ватикан: это не тот же самый
средневековый Ватикан, а, скорее,
символический центр католицизма,
беспомощный кастрированный должник
кредиторов-евреев. Австрийская
империя Габсбургов "приказала долго
жить". Московия, а вслед за ней и
российское самодержавие ушли в прошлое.
Ни гитлеровского, ни сталинского режима
больше не существует. И только английская
монархия с её придатком, Соединёнными
Штатами, и еврейское нацистско-религиозное
мракобесие: всё те же две средневековые
силы, которые действуют по хищным
законам феодализма, сегодня навязывая его
(в форме неофеодализма) всему
остальному миру; они только остались,
при этом нисколько не изменившись.
Сегодняшняя английская монархия,
сегодняшняя Британская империя:
это всё тот же сословный,
аристократический, всё тот же
средневековый брутальный режим,
за которым тянется кровавый след
геноцида, учинённого на американском континенте, пиратского разбоя,
преступлений в Индии, на Ближнем
Востоке и других частях света,
рабства, конец которому положила
гражданская война в Америке,
бесчисленных войн, которые этот
режим вёл и продолжает вести чужими
или своими собственными руками.
В союзе с еврейской верхушкой:
это поистине сатанинский альянс,
который навязывает миру свои
стандарты бесчеловечности, свои
правила игры.
В свете всего этого крайне интересны
два письма Герберштейна, хранящиеся
в Болоньи и Венеции, в которых имеются высказывания об Англии.
Когда ему исполнилось 20 лет, он
вынужден был уйти из университета,
т.к. на его плечи легла забота о
делах семьи, оставшейся на его
попечении.
C. 593
С 1506 г. начинается его военная
и политическая карьера у Габсбургов,
служба которым продолжается до конца
его жизни.
Символично, что уже самая первая
военная компания, в которой он
принимал участие: это была война
Габсбургов против другой могущественной
монаршей семьи: династии Ягеллонов,
великих князей литовских и, одновременно, королей Венгрии, Польши и Речи Посполитой. Максимилиан, в то время ещё именовавший
себя императором Священной Римской
Империи, развязал эту войну против
венгерского короля Владислава Ягеллона,
с целью навязать брак одного из его
внуков (Фердинанда) с дочерью Владислава
Анной (чтобы закрепиться в Венгрии),
ради более отдалённых планов: полного подчинения Венгрии и включения её
в состав Австрийской империи.
Таким образом, отправляясь в поход
против Венгрии, Сигизмунд сразу же
был втянут Габсбургами в борьбу против
Речи Посполитой
(польско-литовско-белорусского
государства) и находившейся под
её влиянием Венгрии,
и в дальнейшем становится одним из
главных козырей Габсбургов в
осуществлении их мечты о полном
разгроме Речи Посполитой, вплоть
до её окончательного исчезновения.
Отличившийся в ряде боёв и сражений, Герберштейн привлёк к себе внимание австрийского военного руководства.
В 1508 г. он был особо отмечен
в ходе венгерской кампании. За
доставку провианта в окружённую
крепость Маран, за успешную
контратаку против осадивших крепость венецианцев он был посвящён в рыцари
самим Максимилианом.
Император приблизил к себе молодого
отважного офицера, и обнаружил в нём
одарённую личность, с эрудицией,
выдержкой, интеллигентностью намного
выше среднего. Осознав, что личность
с такими редкими качествами
можно использовать в областях, успехи
в которых вполне сопоставимы с успехами
целых армий - в разведке, политическом
анализе и дипломатии, - Максимилиан
возносит молодого человека на самый
верх австрийского политического Олимпа,
уже в 1515 г. делая его членом Имперского
совета, а в 1516 г. доверяя ему секретные
и крайне ответственные
государственные дела.
Уже одно из первых таких заданий
носило крайне деликатный, эксклюзивный
и редкий по природе своей характер.
Речь шла о династических, конфиденциальных, семейных делах самих Габсбургов, а точнее:
о внучке самого Максимилиана I и сестре
его наследника, будущего императора Карла,
носившего в то время титул герцога
бургундского. Изабелла была супругой
датского короля Христиана II,
который отличался сексуальной
распущенностью
и неразборчивостью в своих
многочисленных связях. Но то, что больше
всего уязвило Габсбургов (не говоря
уже о вероятности позорного заражения
"отпрыска их рода" венерической
болезнью): это то, что Христиан вступал
в связь даже с простолюдинками.
Сигизмунду предстояло убедить
датского короля отказаться от связи
с дочерью трактирщицы Сигбрид, с некой
Дивекой. Его неожиданным успехом стало
уже то, что вспыльчивый, свирепый и
неуравновешенный король соизволил его выслушать. Цели своей молодой посланник
не добился, но сами его усилия и
готовность как можно лучше
выполнить такое исключительно деликатное
поручение, его отвага и хладнокровие
(и, вероятно, не в последнюю очередь
умение держать язык за зубами) не
остались
незамеченными.
Габсбурги стали ему доверять самые
сложные и щекотливые поручения во
всех уголках Европы. Прожив долгую
(особенно для того времени; он дожил
до 77 лет, почти до последнего дня
оставаясь на службе) жизнь, он был современником
четырёх императоров, задания
которых
выполнял.
C. 594
На протяжении 50 лет его политической
карьеры доминантой активно-наступательного
внешнеполитического курса австрийской
монархии оставались Польша, Литва (Беларусь)
и Венгрия, военные кампании против
которых с помощью собственных войск и
чужими руками перемежались с
дипломатическими атаками. Не случайно
в Венгрию его
посылали в 1530, 1531, 1532, 1533, 1534,
1537, 1542, 1547, 1552 годах, а в Речь
Посполиту (Литву и Польшу) в 1529, 1539,
1540, 1543, 1545, 1550, 1552 годах.
Хитрая лиса, сам Герберштейн особенно
гордился тем, что на аудиенции у
Сулеймана Великолепного ему позволили обратиться к султану не распростертым
ниц перед владыкой, как того требовал
регламент, принятый при дворе Османской
династии, но стоя на одном колене.
Это признание его заслуг даже при
дворе турецкого султана (позже -
подобное признание при дворе московского
царя) для самого дипломата стало мерилом
его достижений, и он обращается за
разрешением к императору с просьбой
дополнить символику своего родовой
герба изображениями "московита" и
"турка".
Сановный вес Герберштейна рос не
только во внешнеполитических
предприятиях Австрийской империи,
но и во внутренних австрийских делах.
После кончины Максимилиана I он
удостоился чести участвовать в
престижной миссии посольства 1519 г.
к будущему австрийскому императору
Карлу V.
При австрийском эрцгерцоге Фердинанде Герберштейн занимает важные государственные
должности в Штирии.
В начале 1521 г. он становится членом
Высшего государственного совета Штирии.
С 1527 г. он член Нижнеавстрийской
камеры.
В 1532 г. получил звание барона из
Гуттенхага, Нойперга и Герберштейна
для себя
и своих наследников.
В 1537 г. назначен членом Высшего военного совета.
С 1539 г. объявлен президентом
Нижнеавстрийской камеры.
C. 595
Касаясь московской миссии Герберштейна,
следует оценить её как продолжение
войны Габсбургов с Речью Посполитой, которую Австрия (и, вместе с ней, Англия,
Ватикан и их союзники) решили вести чужими руками. Надо также отметить её политическую,
культурную, языковую, психологическую сложность. Барон исключительно глубоко
изучил особенности внутренней и внешней политики Московии, её быт, обычаи и
традиции, государственное устройство и законы, систему власти, достоинства,
недостатки и трудности, жизнь великокняжеского двора, придворный этикет и
регламент, организацию войска, денежное обращение и торговлю, особенности
хозяйственно-экономического развития, различия между её народами, наиболее
важную информацию по её истории, религии, этнографии и географии, достижения и
особенности бытования социальных и религиозных идеалов, круг главных интересов общественной
мысли, особенности и достижения культуры.
Барон владел разговорным русским языком и понимал письменные правовые акты. Однако,
для понимания текстов исторических хроник (летописей) он обращался к помощи
переводчиков, что свидетельствует в пользу его добросовестности и серьёзного
отношения к изучаемым материалам.
Он лично общался с Василием III, добившись дружеского контакта, с его боярами,
дьяками, придворными и слугами, с преданными великому князю влиятельными
людьми, или с противниками Василия, с ремесленниками, купцами (московитами и прибывшими
из-за рубежа), с простыми людьми.
При Василии III он был одним из иностранных военно-политических советников, с
помощью которых Московия стала добиваться ошеломительных побед над Речью
Посполитой. Но он был больше, чем военным советником. Руками барона, своего
умного слуги, Габсбурги стремились заложить в Московии стратегию будущих
побед над Речью Посполитой, склоняя великого князя к
необходимым для этого государственным реформам.
C. 596
Обуреваемый чувством
непоправимой вины в связи со своим участием в этом грандиозном по
бесчеловечности кровавом проекте, Герберштейн пытается скомпенсировать
нанесённый им Литве и Московии вред честным рассказом о тяжёлом положение
крестьян и холопов, на плечи которых легли все реформы, предпринимаемые для
успехов на поле брани, и которых десятками тысяч убивали враждующие между собой
государства.
Его книга: первый подробный рассказ о жизни и нравах Московии.
Среди письменных памятников Древней Руси и раннесредневековой Московии в книге
Герберштейна упоминается ряд не дошедших до нас летописей, Судебник 1497 г.,
так называемый Югорский дорожник, и др. Выше мы уже писали, почему нет ничего
удивительного в том, что почти все памятники древнерусской письменности,
которые он изучал в Московии, не сохранились до наших дней и дошли до нас лишь
в его собственных кратких пересказах-переводах.
Книга Герберштейна: это совсем не то, чего ожидали от него Габсбурги, которым
он служил. Не случайно самые восторженные отклики на неё поступали из кругов,
близких к диссидентам, и самые высокие оценки ей дали представители немецкой
культуры, связанные с наиболее важными деятелями Реформации.
В 1548 г. Герберштейн издаёт генеалогическую таблицу государей Австрийской Империи,
Великого княжества Литовского, Великого княжества Московского, и Короны
Польской. Позже этот материал вошёл в основной текст "Записок о Московии".
Доказательства Герберштейна в пользу большой древности правящих русских и
литовских династий, родовитых польских, белорусских, новгородских, московских,
литовских и прочих сановников: это уже почти государственная измена.
C. 597
Однако, наибольший идеологический урон нанесла книга Герберштейна Лондону и
Ватикану. Не случайно из Лондона и Ватикана последовала гораздо более быстрая, острая
и строгая реакция, чем из Вены. Так, своё крайнее негодование книгой высказал
папский легат А. Поссевино. Среди прочего, он обрушился на автора "Записок
о Московии" за "нежелание" признать необходимость обращения
"схизматиков" (православных) в "истинную веру" (католическую).
Географически монументальный для своего времени труд Герберштейна описывает всю
территорию Восточной Европы и Зауралья.
Очевидно, что первая версия книги была завершена еще при жизни Василия III, т.е.
до 1533 г. По мнению некоторых исследователей, из неё были позже исключены подвергшиеся
"самоцензуре" материалы. Вместе с тем, в изданиях 1551 и 1556 готов
появилось множество дополнений и расширений первоначального текста. Работа над
книгой продолжалась с конца 1520-х годов до середины 40-х.
"Записки о Московии" Герберштейна: книга непреходящего значения и
ценности.
О Бобруйске в своём труде Герберштейн пишет следующее:
C. 598
"Близ Киева есть одна горка, через которую для купцов проложена не совсем
удобная дорога. Если при подъеме по ней сломается какая-нибудь часть повозки, то
имущество, которое было на повозке, отбирается в казну. Все это мне рассказывал
Альберт Гаштольд, воевода виленский, наместник (viceregens, -) короля в Литве.
В тридцати милях от Киева вверх по Борисфену встретим Мозырь (Mosier) на реке
Припяти, впадающей в Борисфен в двенадцати милях выше Киева. В Припять вливается
рыбная река Тур (?) (Thur), От Мозыря же до Бобруйска (Bobranzko) тридцать
(миль). Поднимаясь далее, через двадцать пять миль прибудем в Могилев
(Mogilew), на шесть миль от которого (НГ еще выше) отстоит Орша. Названные
города по Борисфену, расположенные все на его западном берегу, подвластны
королю польскому, лежащие же на восточном берегу подчиняются государю
московскому, кроме Дубровно и Мстиславля (Mstislaw), состоящих во владении
Литвы. Переправившись через Борисфен, через четыре мили попадем в Дубровно, а
через двадцать миль оттуда — в Смоленск. Из Орши наш путь лежал в Смоленск, а
затем прямо в Москву.".
"Город Борисов отстоит на двадцать две мили от Орши на запад; мимо него
протекает река Березина, которая впадает в Борисфен ниже Бобруйска. По моей
оценке на глаз, Березина несколько шире Борисфена у Смоленска. Я положительно
думаю, что эту Березину древние считали Борисфеном, на что, мне кажется,
указывает и самое созвучие их названий. Более того, если мы всмотримся в
описание Птолемея, то оно гораздо более подойдет к истокам Березины, чем
Борисфена, называемого Днепром".
====================== Лев Гунин ======================
В дополнение к нашему собственному очерку, приведём "чужой"
биографический очерк о Герберштейне, а также почти полный текст его книги:
1. Дополнительная биография Герберштейна.
2. ЗАПИСКИ О МОСКОВИИ
ИСТОЧНИКИ ПО ДАННОМУ МАТЕРИАЛУ (ВЛАДЕЛЬЦЫ БОБРУЙСКА И
ВАЖНЕЙШИЕ ИСТОРИЧЕСКИЕ ЛИЧНОСТИ) вынесены в отдельную,
но общую для всех очерков этой категории, ссылку номер
[222].
СИГИЗМУНД ГЕРБЕРШТЕЙН
C. 588
Сигизмунд Герберштейн был австрийским дипломатом и знаменитым путешественником, верой и правдой служившим императорскому дому Священной Римской Империи (Австрии) Габсбургов. На службе у Габсбургов Герберштейн находился более 50-ти лет. Не зря на своём надгробном монументе он приказал высечь слова о том, что он служил 4-м императорам-Габсбургам (Максимилиану I, Карлу V, Фердинанду I и Максимилиану II).
|
Герберштейн в шубе подаренной московским царем |
Считая, что Московия более склонна к насилию (на Западе всегда так считали) и что она способна нанести больше ущерба литвинским (литовско-белорусским), да и своим собственным землям, Англия, Австрия, Испания и Голландия решили поддерживать Москву, присылая советников, снабжая московских правителей оружием и деньгами. Одним из таких советников как раз и являлся Сигизмунд Герберштейн. Нелишне уточнить, что Австрия формально рассматривала в этот период Московию как своего союзника.
Нельзя не упомянуть о роли Польши, которую использовали как Троянского коня, т.е. в качестве орудия против одной (Литовской) и другой (Московской) Руси, а также Жмуди и Аукшяйтии, да и против Швеции тоже. Всё, что представляла собой тогда Польша, и хорошее, и плохое, не имело в этом противостоянии никакого значения, т.к. роль Польши в союзе с Литвой, и положительная, и отрицательная, сводилась к роли статиста. Потому что скрытые её враги использовали не национальный характер поляков, не типические качества этого своеобразного государства, польской цивилизации, но в основном пустивший в Польше глубокие корни католицизм: не в его прогрессивном, но реакционном значении. То, что нужно было европейской реакции от Польши: это сохранение её унии с Великим княжеством Литовским как фактор, сдерживающий литвинский религиозный нигилизм, либеральные ценности; как фактор, уничтоживший священную для первых великих князей литовских миссию восстановления Киевской Руси в качестве Новой Византии ("Третий Рим").
|
Посвящение Герберштейна в рыцари императором Максимилианом. |
В Древнем Риме, языческой империи, император был Pontifex Maximus. Потом, когда язычество сменило христианство, император был по-прежнему верховным понтификом, но уже христианской ойкумены. Пусть даже перестав совершать сакральное таинство языческого понтифика ("действие"), император всё равно сохранил сакральный статус. Из трёх аспектов епископской власти (тайносовершение, управление и учительство) императоры православного мира олицетворяются с двуся последними (их, в частности, олицетворяет вход императора царскими вратами в алтарь; причащение по чину духовных лиц; совершение каждения жертвенника (знак креста кадилом), благословление народа трикирием (архиерейское благословение), обращение к народу с проповедью).
В России монарх имел право исповедовать только православную веру (в Англии: "англиканскую"). Учреждение Петром I св. Синода - не что иное, как своеобразный контроль монарха за церковью.
Говоря о схожести сакрального статуса монарха в Англии (Британии) и России, мы нисколько не преувеличиваем: об этом говорится в ст. 64 Основных законов (издание 1906 г.) ("Император, яко Христианский Государь, есть верховный защитник и хранитель догматов господствующей веры и блюститель правоверия и всякого в святой Церкви благочиния. В сем смысле император в Акте о Престонаследии 1797г. 5 апреля именуется Главою Церкви").
"А вы, друзья, крепко стойте за Царя, чтите, любите Его, любите святую Церковь и Отечество, и помните, что Самодержавие - единственное условие благоденствия России; не будет Самодержавия - не будет России; заберут власть евреи, которые сильно ненавидят нас!" (Св. праведный Иоанн Кронштадтский. 1907- 1908 гг.).
C. 589
Структурно "русская идея" и "английская идея" также напоминают друг друга. И, конечно же, есть редко высказываемый, но висящий в воздухе лозунг "Лондон - Третий Рим" (сравним: "Москва (Россия) - Третий Рим"). Большинство историков европейской идеологии и борьбы идей между Западом и Россией считают, что Россия унаследовала от греков (Древней Греции и Византии) их ненависть к Риму, а Запад унаследовал от Рима ненависть ко всему греческому (православному, и т.д.). Англия же находится где-то "между", и, помимо того, сохранила кое-что и от язычества (как Литва, Беларусь и Украина). Отпочковавшиеся от Англии Соединённый Штаты "бесхитростно" и "наивно" стали (просто) механически копировать всё римское, от Капитолия до имперской вальяжности. Но в Лондоне нет подобных копий, да и не может быть, т.к. Лондон застыл "на пути от Византии к Риму".
Нечто подобное "вольным" североевропейским
городам, где свободолюбивым язычникам несколько
веков удавалось отражать агрессивное наступление
христианства и "нового рабства" (феодализма),
и которые дали начало как Киевской Руси, так
и Великому княжеству Литовскому (об этих
космополитических городах, где жили германцы,
славяне и балты, мы писали в первых главах этой
работы), должно было существовать и на Британских
Островах. И начало Англии дали те же "варяги",
только свои, местные. В этом секрет острой
конкуренции между Англией и Россией, борьбы
между ними за "миссию". В этой борьбе Англия более тысячелетия действует закулисно, сталкивая между собой разные государства, поддерживая везде свои шпионские сети, тайно проталкивая свои интересы, используя повсюду национальный вопрос в качестве рычага.
Эклектичная природа Австрийской империи заставляла её противодействовать сближению славян, балтов и германцев, которые когда-то, тысячи лет назад, представляли собой одно племя. Австрийцы - южные германцы, смешавшиеся с южноевропейскими народами, - чувствовали себя неуютно от мысли о такой возможности. Английская нация тоже отчасти имеет германские корни, как и кельтские, иранские, италийские, иллирийские и др. Однако, большая цельность русского сознания, как и разное понимание "чистоты" европейского происхождения (к примеру, англичане, поколениями воспитанные расисты, воспринимают некоторую примесь карело-финской крови в жилах предков русского народа, как признак "второсортности" (присутствия "азиатского начала") спровоцировали устойчивую подозрительность в отношениях между Англией и Россией (и, вместе с Россией, Англией - и Литвой, Беларусью и Украиной).
|
Московский царь (великий князь): гравюра из книги Герберштейна. |
Чтобы не допустить сближения Германии и Франции со славянами (особенно с Великим княжеством Литовским и Великим княжеством Московским, а позже с Россией), чтобы разделить взаимное притяжение Германии и России, и, наоборот, столкнуть их, противостоящие им силы всегда стремились использовать Польшу, как территорию, географически неизменно разделявшую их. Эта успешная подрывная деятельность в Польше, цель которой - заставить поляков забыть о своём славянском происхождении, о славянской солидарности, навязав им эклектичность мировоззрения и культуры: на неё всегда было направлено столько усилий и средств, сколько было возможно. И сегодня те же силы спекулируют на страхе поляков перед Германий с одной стороны, и Россией с другой, при этом умело навязывая в Германии и в России низкую репутацию поляков, и та же карта разыгрывается на протяжении десятков поколений.
Вот на каком фоне проходила деятельность Сигизмунда Герберштейна в Московии, Литве (Литве и Беларуси) и Польше.
Однако, парадокс личности и роли Герберштейна в том-то и заключается, что это был исключительно одарённый, "незашоренный", мыслящий и чувствующий человек, который, вопреки своей шпионской и политической миссии, симпатизировал Литве и Московии, и, возможно, воспринимал войну между нами как трагедию. В его оценках чувствуется умеренность и взвешенность. Они мало похожи на одностороннюю подачу событий другими авторами, которые рассматривали московитов как варваров, а литвинов как невинных жертв московской экспансии. У него нет чёрно-белых оценочных суждений. С другой стороны, поражает глубина его проникновения в действие различных общественно-политических механизмов Московии, её традиций, привычек, законов, скрытых от постороннего взгляда династических, социальных, исторических противоречий, поражает его осведомлённость и владение обширным фактическим, географическим, военно-политическим материалом.
C. 590
Его "Записки о Московии": это свидетельство знатока самого высокого уровня, которому современная историография вряд ли способна "утереть нос". Современность его восприятия и трактовки исторических событий поражает. Именно Габсбурги (лично, а не их "заместители") дважды - в 1517 и 1526 г. г. - снаряжали и направляли Герберштейна в Московию, формально - в роли посредника на переговорах комиссаров великого князя московского (князя "всея Руси") Василия III с послами-депутатами великого князя литовского и короля Речи Посполитой Сигизмунда I.
Как мы уже писали в предыдущих главах, помимо заговора "невидимого" блока реакционных европейских правительств против Литвы и Московии, цель которого столкнуть между собой самые крупные и мощные славянские государства ("вчера" это была Литва и Россия, сегодня Россия и Украина), а также славян с Германией, войны между Литвой и Московией являлись "частным эпизодом" 30-летней религиозной войны в Европе. Войны католической Реакции против религиозной Реформации.
В войне Католической Лиги против Протестантской Лиги руководители первой из них (Католической) видели в Московии союзника. Император Максимилиан и австрийский эрцгерцог Фердинанд (от его имени Герберштейн действовал во втором посольстве) воспринимали Московию как застылый остров религиозного консерватизма, на котором ничего не меняется, как незыблемый оплот не познавшего сотрясений Реформации религиозного традиционализма. Сохранилась инструкция эрцгерцога Фердинанда Герберштейну с наказом о сборе широкого круга разведывательных сведений, в который включены привычки, нравы и обычаи, убранство, военные сведения, ремёсла, настроения и доминирующие в обществе идеи, быт, политические вопросы, финансовая и хозяйственно-экономическая ситуация.
Формально Московия воевала в 30-летней Войне на стороне папского Рима, Англии и Австрийской империи: против Литвы, Швеции и других государств, которые Католическая Лига (агрессор) рассматривала в качестве врага. Однако, в действительности всё гораздо сложней, и московско-литовское православие нельзя приравнивать к католической реакции в Европе. В отличие от последней, устойчивость православия объяснялась не только, да и не столько "диктатом" православной церкви, сколько тем, что православная традиция стала частью культуры, быта, этнографической составляющей. Именно такое понимание присутствует у Герберштейна.
Безусловно, он пытался нанести как можно меньше вреда своей шпионской деятельностью, и свои "Записки о Московии" (среди прочих мотивов) опубликовал именно с этой целью.
Непреходящая ценность его труда во многом связана с тем, что он не относится к восточноевропейским культурам свысока, как многие другие авторы, не рассматривает народы Восточной Европы как "низшую расу", а показывает их как просто нечто иное, "альтернативное" западноевропейским культурам. Нас не должны смущать и сбивать с толку некоторые его высказывания, отражающие каноны современной ему традиции, северных немцев, литовцев и славян восточнее Польши упорно именовавших "варварами". Книга писалась для его соотечественников-современников, а потому её автор не мог не считаться с принятыми в то время стереотипами, а также вынужден был сохранять типичные обороты своих информаторов и тех западных источников, которыми пользовался.
Ключ к его отношению, как и к его поражающей и сегодня осведомлённости (и прозорливости) лежит в его собственной биографии, в его детстве и отрочестве; секрет его особого отношения к Московии заключается в том, что этот видный сановник и знаменитый путешественник был "пограничным немцем", "полуславянином", т.к. рос и воспитывался в среде словенцев.
Родился Сигизмунд Герберштейн в 1486 г. в замке Виппах (Випава) в Штирии. Именно в Штирии словенцы и жители неславянского происхождения (в том числе и южные немцы) ещё сохраняли связь с Каринтийской маркой. Там словенский (виндский) язык в XV веке всё ещё доминировал.
C. 591
Отроком Герберштейн проявил огромный интерес к "виндскому" языку, истории и культуре. В отрочестве и юности он не только овладевал традиционной для его эпохи латынью, но и занялся серьёзным изучением словенского языка. В 15 столетии славяне в Штирии ещё не забыли о том, что родиной большинства словенцев и сербов (сорбов) являлась Прибалтика, откуда они мигрировали на Дунай и на Балканы, где с древних времён оставались небольшие колонии их сородичей. Очевидно (это косвенно вытекает из сочинений самого Герберштейна), что среди славян Штирии тогда ещё сохранились (по меньшей мере, на уровне мифов и сказаний) сведения о цветущей Балтийской языческой славянской цивилизации VIII-XII (XIII) веков, этой "новой Греции", с её легендарными городами-полисами Западной и Восточной Балтии, среди которых: Волин, Аркона, Белый, Беловодье, Ладога, а позже Псков и Новгород. Все эти потрясающе развитые для своего времени города были основаны балтийскими словенами и балтийскими (лужицкими) сербами (сорбами).
Уже в X или XI веке эти языческие городские полисы стали полиэтническими: в них жили не только славяне, но и скандинавы, немцы и балты. В каждом из них какой-то из суб-этносов доминировал, но их языки и культуры всё ещё были настолько близки друг другу, что вплоть до 14 столетия их жители говорили на некой смеси балтского, славянского и германского наречий. Поэтому совершенно неоспоримая информация о том, что двор первых "варягов"-"норманнов" (Рюриков и других), правивших в Новгороде и Киеве, был двух-язычным (шведо-древнеславянским), может свидетельствовать о языковых реалиях, "импортированных" в далёкий Киев из Новгорода и других древних прибалтийских городов.
Нет сомнений в том, что юный Герберштейн уже знал такие исторические тайны, которые задолго до его эпохи правители европейских государств старались искоренить, но именно в его время начинается особенно интенсивная борьба за их искоренение. Как любая религиозная война, Тридцатилетняя Война была направлена на разрушение культурно-исторических пластов, материальных объектов (будь то сооружения, надписи, летописи, изображения, и т.д.), на стирание сведений о "запрещённых" фактах, традициях и событиях из коллективной памяти человечества. С фанатичной методичностью "цивилизованные варвары" Запада уничтожали любые артефакты, касающиеся языческой эпохи поздней "родовой (племенной) демократии", непосредственно предшествовавшей победе христианства в Европе. Но особенно рьяно они стремились к уничтожению всякой памяти о высочайшей культуре и огромных достижениях Балтийской полиэтнической языческой цивилизации, с её легендарными городами-"полисами".
Одной из задач, поставленных перед Герберштейном Габсбургами, несомненно являлась задача выявления всех источников, где могли сохраниться сведения о вышеупомянутых полулегендарных городах и, главное, о полиэтнизме (космополитизме), идеологии,культуре и устройстве (реакционерам-заговорщикам приходилось считаться с тем, что Псков и Новгород, вероятно, "никуда не денутся", сами по себе являясь гигантскими артефактами): для их последующего уничтожения. Именно поэтому подавляющее большинство тех летописей и других древнерусских памятников, что вызвали интерес у Герберштейна, являются именно такими, где подобные сведения могли сохраняться с наибольшей вероятностью. Именно поэтому почти все, изучавшиеся Герберштейном в Московии исторические хроники (летописи) и другие исторические памятники, до нас не дошли.
Вряд ли согласный с целями порученной ему миссии, Герберштейн по-видимому стремился спасти намеченные Лондоном, Ватиканом и Габсбургами к уничтожению источники. Уже само их перечисление в его "Записках о Московии", а, тем более, пересказ: одна из составляющих таких попыток. Не слишком маргинальным было бы сравнение его с другим "верным слугой" Габсбургов, выдающимся полководцем Альбрехтом Валленштейном, который всю жизнь выжидал, готовясь ужалить тех, кому "верно" служил. Герберштейн мог спрятать более развёрнутый (чем в его "Записках о Московии") пересказ древнерусских летописей, и надо его искать, пока его не нашли те, кто заинтересован в уничтожении.
В 1499 г. юный Сигизмунд поступает в Венский университет, в 16 лет уже получив степень бакалавра. Надо заметить, что этот университет находился в те годы под огромным влияние идей и духа Возрождения и религиозной Реформации, не сделавшейся ещё реакционной. Именно поэтому этот университет был тогда на подъёме, в точке своего наивысшего расцвета. Влиянию идей Реформации подвергся и Сигизмунд, что многое объясняет в его дальнейшем образе мыслей и поступках.
C. 592
Следует оговорить ещё одну очень важную деталь. Несмотря на свою принадлежность к реакционному лагерю, и на то, что они были одними из лидеров, что возглавили "мировое мракобесие", австрийские Габсбурги сами в известной степени подверглись влиянию идей Возрождения и свободомыслия, которые долгие годы боролись в их собственной династии со злом "оков человеческого духа". Наивысшего ожесточения эта "внутренняя борьба" достигла в период правления Йозефа II, которого, как и его брата-преемника, коварно отравили, приведя к власти уже "уже полностью "своего" Леопольда II, ставшего символом победившего зла.
Так что ДО Леопольда императорский дом Гарсбургов ни в коем случае нельзя "приравнивать" к инквизиции (особенно испанской) или к английскому имперскому режиму.
О преступлениях инквизиции известно настолько широко, что они не нуждаются в каких-то особых комментариях. Гораздо меньше известно рядовому читателю о преступлениях английской монархии. Так, мало кто представляет себе, что степень вины английских колонизаторов в уничтожении коренного населения (автохтонов) Американского континента (американских индейцев и других народов и рас) отнюдь не меньшая, чем вина испанских конквистадоров (инквизиции). Мало кто из наших современников представляет себе и то, что более чудовищного и численного геноцида не было за всю историю человечества. Этот геноцид, его зверства - превзошли всё, что только известно о человеческой жестокости.
Мало кто сегодня помнит и о том, что это именно Англия (Британская империя) устроила никем так и не превзойдённый кровавый разбой на суше и на море, наиболее знаменитые страницы которого известны рядовому читателю под именем английского морского пиратства.
Ещё одно совершенно уникальное для той эпохи и совершенно отвратительное явление - возрождённые Англией рабство и широкая работорговля, со всеми их неисчислимыми и неописуемыми преступлениями против человечности: это тоже английский монархический режим. И уж совсем немногие знают о том, что большинство рабов, которых привозили в качестве таковых на американский континент английские корабли, были не чернокожими, а белым европейцами.
Англия поддерживала как агрессию Литвы и Польши против русских княжеств (финансировала Кейстута и Ольгерда, а позже Лжедмитрия), так и агрессию Московии против Литвы.
Обе мировые войны на европейском континенте, приход к власти еврейского большевистского режима в России и гитлеровского в Германии, военные авантюры на Ближнем Востоке, создание изначально преступного израильского режима в Палестине, поддержка расистских режимов ЮАР и Южной Родезии, и многое, многое другое: это всё "антреприза" еврейской верхушки в союзе с Англией.
Если мы возьмём другие преступные режимы и организации, единодушно осуждённые человечеством (справедливо или несправедливо) за свои "запредельные" преступления, их сегодня не существует. Инквизиция ушла в прошлое, как и средневековый испанский монархический режим. Ватикан: это не тот же самый средневековый Ватикан, а, скорее, символический центр католицизма, беспомощный кастрированный должник кредиторов-евреев. Австрийская империя Габсбургов "приказала долго жить". Московия, а вслед за ней и российское самодержавие ушли в прошлое. Ни гитлеровского, ни сталинского режима больше не существует. И только английская монархия с её придатком, Соединёнными Штатами, и еврейское нацистско-религиозное мракобесие: всё те же две средневековые силы, которые действуют по хищным законам феодализма, сегодня навязывая его (в форме неофеодализма) всему остальному миру; они только остались, при этом нисколько не изменившись.
Сегодняшняя английская монархия, сегодняшняя Британская империя: это всё тот же сословный, аристократический, всё тот же средневековый брутальный режим, за которым тянется кровавый след геноцида, учинённого на американском континенте, пиратского разбоя, преступлений в Индии, на Ближнем Востоке и других частях света, рабства, конец которому положила гражданская война в Америке, бесчисленных войн, которые этот режим вёл и продолжает вести чужими или своими собственными руками. В союзе с еврейской верхушкой: это поистине сатанинский альянс, который навязывает миру свои стандарты бесчеловечности, свои правила игры.
В свете всего этого крайне интересны два письма Герберштейна, хранящиеся в Болоньи и Венеции, в которых имеются высказывания об Англии.
Когда ему исполнилось 20 лет, он вынужден был уйти из университета, т.к. на его плечи легла забота о делах семьи, оставшейся на его попечении.
C. 593
С 1506 г. начинается его военная и политическая карьера у Габсбургов, служба которым продолжается до конца его жизни.
Символично, что уже самая первая военная компания, в которой он принимал участие: это была война Габсбургов против другой могущественной монаршей семьи: династии Ягеллонов, великих князей литовских и, одновременно, королей Венгрии, Польши и Речи Посполитой. Максимилиан, в то время ещё именовавший себя императором Священной Римской Империи, развязал эту войну против венгерского короля Владислава Ягеллона, с целью навязать брак одного из его внуков (Фердинанда) с дочерью Владислава Анной (чтобы закрепиться в Венгрии), ради более отдалённых планов: полного подчинения Венгрии и включения её в состав Австрийской империи.
Таким образом, отправляясь в поход против Венгрии, Сигизмунд сразу же был втянут Габсбургами в борьбу против Речи Посполитой (польско-литовско-белорусского государства) и находившейся под её влиянием Венгрии, и в дальнейшем становится одним из главных козырей Габсбургов в осуществлении их мечты о полном разгроме Речи Посполитой, вплоть до её окончательного исчезновения.
Отличившийся в ряде боёв и сражений, Герберштейн привлёк к себе внимание австрийского военного руководства. В 1508 г. он был особо отмечен в ходе венгерской кампании. За доставку провианта в окружённую крепость Маран, за успешную контратаку против осадивших крепость венецианцев он был посвящён в рыцари самим Максимилианом.
Император приблизил к себе молодого отважного офицера, и обнаружил в нём одарённую личность, с эрудицией, выдержкой, интеллигентностью намного выше среднего. Осознав, что личность с такими редкими качествами можно использовать в областях, успехи в которых вполне сопоставимы с успехами целых армий - в разведке, политическом анализе и дипломатии, - Максимилиан возносит молодого человека на самый верх австрийского политического Олимпа, уже в 1515 г. делая его членом Имперского совета, а в 1516 г. доверяя ему секретные и крайне ответственные государственные дела.
Уже одно из первых таких заданий носило крайне деликатный, эксклюзивный и редкий по природе своей характер. Речь шла о династических, конфиденциальных, семейных делах самих Габсбургов, а точнее: о внучке самого Максимилиана I и сестре его наследника, будущего императора Карла, носившего в то время титул герцога бургундского. Изабелла была супругой датского короля Христиана II, который отличался сексуальной распущенностью и неразборчивостью в своих многочисленных связях. Но то, что больше всего уязвило Габсбургов (не говоря уже о вероятности позорного заражения "отпрыска их рода" венерической болезнью): это то, что Христиан вступал в связь даже с простолюдинками.
Сигизмунду предстояло убедить датского короля отказаться от связи с дочерью трактирщицы Сигбрид, с некой Дивекой. Его неожиданным успехом стало уже то, что вспыльчивый, свирепый и неуравновешенный король соизволил его выслушать. Цели своей молодой посланник не добился, но сами его усилия и готовность как можно лучше выполнить такое исключительно деликатное поручение, его отвага и хладнокровие (и, вероятно, не в последнюю очередь умение держать язык за зубами) не остались незамеченными.
Габсбурги стали ему доверять самые сложные и щекотливые поручения во всех уголках Европы. Прожив долгую (особенно для того времени; он дожил до 77 лет, почти до последнего дня оставаясь на службе) жизнь, он был современником четырёх императоров, задания которых выполнял.
C. 594
На протяжении 50 лет его политической карьеры доминантой активно-наступательного внешнеполитического курса австрийской монархии оставались Польша, Литва (Беларусь) и Венгрия, военные кампании против которых с помощью собственных войск и чужими руками перемежались с дипломатическими атаками. Не случайно в Венгрию его посылали в 1530, 1531, 1532, 1533, 1534, 1537, 1542, 1547, 1552 годах, а в Речь Посполиту (Литву и Польшу) в 1529, 1539, 1540, 1543, 1545, 1550, 1552 годах.
Хитрая лиса, сам Герберштейн особенно гордился тем, что на аудиенции у Сулеймана Великолепного ему позволили обратиться к султану не распростертым ниц перед владыкой, как того требовал регламент, принятый при дворе Османской династии, но стоя на одном колене. Это признание его заслуг даже при дворе турецкого султана (позже - подобное признание при дворе московского царя) для самого дипломата стало мерилом его достижений, и он обращается за разрешением к императору с просьбой дополнить символику своего родовой герба изображениями "московита" и "турка".
Сановный вес Герберштейна рос не только во внешнеполитических предприятиях Австрийской империи, но и во внутренних австрийских делах.
После кончины Максимилиана I он удостоился чести участвовать в престижной миссии посольства 1519 г. к будущему австрийскому императору Карлу V.
При австрийском эрцгерцоге Фердинанде Герберштейн занимает важные государственные должности в Штирии.
В начале 1521 г. он становится членом Высшего государственного совета Штирии.
С 1527 г. он член Нижнеавстрийской камеры.
В 1532 г. получил звание барона из Гуттенхага, Нойперга и Герберштейна для себя и своих наследников.
В 1537 г. назначен членом Высшего военного совета.
С 1539 г. объявлен президентом Нижнеавстрийской камеры.
C. 595
Касаясь московской миссии Герберштейна, следует оценить её как продолжение войны Габсбургов с Речью Посполитой, которую Австрия (и, вместе с ней, Англия, Ватикан и их союзники) решили вести чужими руками. Надо также отметить её политическую, культурную, языковую, психологическую сложность. Барон исключительно глубоко изучил особенности внутренней и внешней политики Московии, её быт, обычаи и традиции, государственное устройство и законы, систему власти, достоинства, недостатки и трудности, жизнь великокняжеского двора, придворный этикет и регламент, организацию войска, денежное обращение и торговлю, особенности хозяйственно-экономического развития, различия между её народами, наиболее важную информацию по её истории, религии, этнографии и географии, достижения и особенности бытования социальных и религиозных идеалов, круг главных интересов общественной мысли, особенности и достижения культуры.
Барон владел разговорным русским языком и понимал письменные правовые акты. Однако, для понимания текстов исторических хроник (летописей) он обращался к помощи переводчиков, что свидетельствует в пользу его добросовестности и серьёзного отношения к изучаемым материалам.
Он лично общался с Василием III, добившись дружеского контакта, с его боярами, дьяками, придворными и слугами, с преданными великому князю влиятельными людьми, или с противниками Василия, с ремесленниками, купцами (московитами и прибывшими из-за рубежа), с простыми людьми.
При Василии III он был одним из иностранных военно-политических советников, с помощью которых Московия стала добиваться ошеломительных побед над Речью Посполитой. Но он был больше, чем военным советником. Руками барона, своего умного слуги, Габсбурги стремились заложить в Московии стратегию будущих побед над Речью Посполитой, склоняя великого князя к необходимым для этого государственным реформам.
C. 596
Обуреваемый чувством непоправимой вины в связи со своим участием в этом грандиозном по бесчеловечности кровавом проекте, Герберштейн пытается скомпенсировать нанесённый им Литве и Московии вред честным рассказом о тяжёлом положение крестьян и холопов, на плечи которых легли все реформы, предпринимаемые для успехов на поле брани, и которых десятками тысяч убивали враждующие между собой государства.
Его книга: первый подробный рассказ о жизни и нравах Московии.
Среди письменных памятников Древней Руси и раннесредневековой Московии в книге Герберштейна упоминается ряд не дошедших до нас летописей, Судебник 1497 г., так называемый Югорский дорожник, и др. Выше мы уже писали, почему нет ничего удивительного в том, что почти все памятники древнерусской письменности, которые он изучал в Московии, не сохранились до наших дней и дошли до нас лишь в его собственных кратких пересказах-переводах.
Книга Герберштейна: это совсем не то, чего ожидали от него Габсбурги, которым он служил. Не случайно самые восторженные отклики на неё поступали из кругов, близких к диссидентам, и самые высокие оценки ей дали представители немецкой культуры, связанные с наиболее важными деятелями Реформации.
В 1548 г. Герберштейн издаёт генеалогическую таблицу государей Австрийской Империи, Великого княжества Литовского, Великого княжества Московского, и Короны Польской. Позже этот материал вошёл в основной текст "Записок о Московии". Доказательства Герберштейна в пользу большой древности правящих русских и литовских династий, родовитых польских, белорусских, новгородских, московских, литовских и прочих сановников: это уже почти государственная измена.
C. 597
Однако, наибольший идеологический урон нанесла книга Герберштейна Лондону и Ватикану. Не случайно из Лондона и Ватикана последовала гораздо более быстрая, острая и строгая реакция, чем из Вены. Так, своё крайнее негодование книгой высказал папский легат А. Поссевино. Среди прочего, он обрушился на автора "Записок о Московии" за "нежелание" признать необходимость обращения "схизматиков" (православных) в "истинную веру" (католическую).
Географически монументальный для своего времени труд Герберштейна описывает всю территорию Восточной Европы и Зауралья.
Очевидно, что первая версия книги была завершена еще при жизни Василия III, т.е. до 1533 г. По мнению некоторых исследователей, из неё были позже исключены подвергшиеся "самоцензуре" материалы. Вместе с тем, в изданиях 1551 и 1556 готов появилось множество дополнений и расширений первоначального текста. Работа над книгой продолжалась с конца 1520-х годов до середины 40-х.
"Записки о Московии" Герберштейна: книга непреходящего значения и ценности.
О Бобруйске в своём труде Герберштейн пишет следующее:
C. 598
"Близ Киева есть одна горка, через которую для купцов проложена не совсем удобная дорога. Если при подъеме по ней сломается какая-нибудь часть повозки, то имущество, которое было на повозке, отбирается в казну. Все это мне рассказывал Альберт Гаштольд, воевода виленский, наместник (viceregens, -) короля в Литве. В тридцати милях от Киева вверх по Борисфену встретим Мозырь (Mosier) на реке Припяти, впадающей в Борисфен в двенадцати милях выше Киева. В Припять вливается рыбная река Тур (?) (Thur), От Мозыря же до Бобруйска (Bobranzko) тридцать (миль). Поднимаясь далее, через двадцать пять миль прибудем в Могилев (Mogilew), на шесть миль от которого (НГ еще выше) отстоит Орша. Названные города по Борисфену, расположенные все на его западном берегу, подвластны королю польскому, лежащие же на восточном берегу подчиняются государю московскому, кроме Дубровно и Мстиславля (Mstislaw), состоящих во владении Литвы. Переправившись через Борисфен, через четыре мили попадем в Дубровно, а через двадцать миль оттуда — в Смоленск. Из Орши наш путь лежал в Смоленск, а затем прямо в Москву.".
"Город Борисов отстоит на двадцать две мили от Орши на запад; мимо него протекает река Березина, которая впадает в Борисфен ниже Бобруйска. По моей оценке на глаз, Березина несколько шире Борисфена у Смоленска. Я положительно думаю, что эту Березину древние считали Борисфеном, на что, мне кажется, указывает и самое созвучие их названий. Более того, если мы всмотримся в описание Птолемея, то оно гораздо более подойдет к истокам Березины, чем Борисфена, называемого Днепром".
В дополнение к нашему собственному очерку, приведём "чужой" биографический очерк о Герберштейне, а также почти полный текст его книги:
1. Дополнительная биография Герберштейна.
2. ЗАПИСКИ О МОСКОВИИ
ИСТОЧНИКИ ПО ДАННОМУ МАТЕРИАЛУ (ВЛАДЕЛЬЦЫ БОБРУЙСКА И ВАЖНЕЙШИЕ ИСТОРИЧЕСКИЕ ЛИЧНОСТИ) вынесены в отдельную, но общую для всех очерков этой категории, ссылку номер [222].