Сергей Баландин

«ПЯТОЕ ЕВАНГЕЛИЕ»

ОПИСАНИЕ СВЯТЫХ МЕСТ В ИЗРАИЛЕ С КОММЕНТАРИЯМИ И РАЗМЫШЛЕНИЯМИ

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
ЭКЗЕГЕТИКА ФАКТА

Глава пятая

ЕГО ОТЕЧЕСТВО

Назарет

“Кто читает Евангелие, как следует, тот невольно пишет в сердце своем Апокриф, не в новом смысле, “ложного”, а в древнем – “утаенного Евангелия”. Чудом до наших дней уцелевшая, не писцом на пергаменте, а Богом на земле написанная к такому “утаенному Евангелию”, Апокрифу, заглавная картинка – Галилейский город, Назарет”, – так образно описывает Назарет Дмитрий Мережковский в своей книге Иисус Неизвестный. Но Назарет не только “заглавная картинка” апокрифа, он – одна из интереснейших страниц самого всереальнейшего Евангелия – Святой Земли, которая благовествует нам о великом действии Божественного Провидения, выбравшего Назарет колыбелью для “Слова, которое стало плотию”.

Неслучайно именно Назарет был выбран Богом как начало истории спасения человечества. Удаленный от мирской суеты, город окружен со всех сторон горами, которые внешне напоминают лепестки цветка, защищающие драгоценный плод. Блаженный Иероним назвал его Цветком Галилеи [1], “Перах а-Галиль” называют его и сегодня многие израильтяне. Здесь сама природа способствует вызреванию мечты о Царстве Небесном.

Красиво описывает Назарет Клаузнер: “Это захватывающее своей величественной красотой зрелище, не могло не оказать своего влияния на Иисуса, даже без его ведома. Древние, и в особенности евреи, не смотрели на природу также внимательно и пристрастно, как сегодня, наслаждаясь ее красотой. Но до нас дошли более поздние сведения, рассказывающие о том, как Иисус любил уединяться в горах и проводил ночи в молитве под открытым небом, усеянным звездами. Наверняка эти молитвы сопровождались самопознанием и размышлениями о сущности человека и мира. Так закалялась его молодая душа, искавшая своего Небесного Отца” [2]. Однако здесь надо заметить следующее: Мы уже говорили в экзегетике природы о влияние окружающей среды на мировоззрение людей, но тем не менее не природа является источником пророческого вдохновения и, тем более, Слова Господня, да и в действительности не все обстоит так просто, как представляется Клаузнеру: “Иудейские горы подавляют своим величием, окрестности Иерусалима, грозные и безводные, способные порождать пророка-воина, агрессивного и противопоставляющего свою волю воле всего мира, негодующему на притеснение правосудия и на попрание социальной справедливости, призывающему к возмездию язычникам и грозящему карами всем народам мира. Но Галилейские горы, окрестности Назарета, радующие глаз и расширяющие сердце, которые вместе со всем великолепием и величием содержат в себе нежность, приятность и безмятежность, Назарет, заключенный среди своих гор, был досягаем лишь глухим отголоскам всех военных бурь и социальных потрясений, этот Назарет был милым удаленным от света местечком, но и всеми презираемый и забытый, только он, Назарет, смог создать мечтателя, грезившего о том, чтобы исправить мир посредством Царства Небесного, а не путем вооруженного восстания против римлян или национального мятежа, только лишь благодаря внутреннему преобразованию каждого человека в отдельности” [3]. В этой теории Клаузнер сам себе несколько противоречит, так как в других местах постоянно подчеркивает, что именно Галилея есть родина националистического экстремизма, колыбель движения зелотов, регион постоянных бунтов, в то время как Иудея выкармливала умеренных миролюбивых мудрецов: Шимона бен Шетаха, Гиллеля, Йоханана бен Заккая и т. п. Закон материализма, утверждающий, что бытие определяет сознание, прав на 99%, т. е. в отношении материи он прав на все 100%, но он абсолютно не верен в отношении Духа и тех святых, которые просветлены этим Духом, ибо их сознание не только питается от иного, Божественного источника, независимо от действительности, но и созидает само бытие. Поэтому всякая попытка детерминировать Слово Господне и вдохновленное им слово пророка окружающей средой не может не впадать в противоречия, подобно клаузнеровским.

Прежде чем начать говорить об истории Назарета, интересно вспомнить точку зрения советской исторической науки, которую можно было бы резюмировать двумя мнениями ее “передовых” ученых; их я, с вашего позволения, здесь приведу. Это высказывания известных библеистов Я. А. Ленцмана и И. А. Крывлева. Ленцман пишет: “Между тем, говоря о Назарете, евангелисты несколько раз называют его “городом” (Мф. 2:23; Лк. 1:26; 2:39 и др.). Вряд ли можно считать приемлемым предположение, что Назарет был маленьким селением, о котором могли случайно умолчать все иудейские источники. Древнееврейское слово “назир” обозначало человека, исполнявшего определенные строгие ритуальные предписания. Евангелисты, знавшие Иудею только по выдержкам из Ветхого Завета, считали, по-видимому, что слово “назорей” обозначает человека, происходящего из Назарета, и поэтому назвали в качестве местонахождения Иисуса Назарет, хотя города с таким названием в Иудее не было” [4]. Вон как интересно! Оказывается, город был, а названия не было! Крывлев утверждает еще более радикально: “Известно, что города Назарета в I веке нашей эры еще не существовало, он был основан позднее. (Почему бы не уточнить, когда и кем, интересно было бы знать, С. Б.). Следовательно, ни жить там, ни прибывать оттуда для переписи родители Иисуса не могли” [5].

 Эти высказывания абсурдны и безусловно ошибочны, в этом мы убедимся, увидев собственными глазами доказательства, опровергающие вышеприведенные утверждения. Мы увидим, что город может претендовать на гораздо более древнюю историю чем I век нашей эры, его возраст уходит ко временам, по крайней мере, среднего бронзового века (2000 лет до нашей эры). Но тем не менее эти скептические утверждения родились не без оснований. Город с названием Назарет действительно нигде не упоминается среди дошедших до нас источников – его нет в Танахе, его нет в Талмуде, о нем не упоминает и Иосиф Флавий, хотя он в своем описании Галилеи приводит 204 названия городов и населенных пунктов, и среди них как бы забывает о Назарете.

Не все так просто и с этимологией слова “Назарет”. Даже если мы и допустим, как полагает Ленцман, что, знавшие Иудею понаслышке и не знавшие иврита евангелисты могли вывести слово Назарет из слова назорей, то как могли допустить подобную “ошибку” еврейские источники, которые, хотя и в несколько более позднее время, но также упоминают о Назарете, причем без всякой связи с христианством! Первое такое упоминание о Назарете дает нам, найденный в полу древней Кесарийской синагоги список священнических чередов Галилеи III-IV веков с указанием мест, в которых поселились священнические семьи. Согласно ему в Назарете проживал жреческий род Гапицец (hа-Пиццец), известный также из Библии (1 Пар. 24:15). Несколько позже Назарет упоминается в еврейской литературе VII века, в пиютах (поэтических плачах) о дне Девятого Ава Элиэзера а-Калира. Там это имя приводится в версии «Нацрат», хотя еще раньше это слово приводилось в разных версиях Нового Завета с огласовкой “Нацерет”. Но, как бы вы ни читали слово “נצרת” – Нацерет или Нацрат, в иврите оно не имеет ничего общего со словом “נזיר” (назир) – назорей, монах, ибо первое пишется через букву “цади”, а второе через букву “заин”.

Итак, точное значение слова до сих пор неизвестно. Христиане связывают его со словом “נצר” (нецер) – отрасль, как написано у пророка Исаии: ”И произойдет отрасль от корня Иессеева и ветвь произойдет от корня его” (Ис. 11:1). Есть предположение, что слово “Нацрат” происходит от глагола “линцор” – сторожить (корень “нун, цади, рейш”). Слово “ноцрим” употребляется в Танахе в значении хранители, например: «хесед ве-эмет ле-ноцрей брито» “милость и истина к хранящим завет Его” (Пс. 24:10) и др. Интересно трактует это слово Дмитрий Мережковский: “Имя Nazareth, Nazara, “Заступница”, – может быть, имя здешней древнеханаанской богини Земли-Матери” [6].

Однако, куда бы ни вели корни этого слова, тем не менее город с таким названием существовал. Он был заселен по преимуществу бедными миролюбивыми людьми, предпочитавшими держаться в стороне от политики, но в то же время Назарет не был и “глушью”. Он находится чуть в стороне и возвышается над так называемой “Via Maris” (Морской дорогой), проходящей с северо-востока, из Ассирии, Дамаска, через всю Палестину, в Египет. Это был главный и жизненно важный караванный путь стран “Плодородного полумесяца”. Караваны с шелком и пряностями шли с Востока, им навстречу двигались караваны, груженые хлебом и рыбой. Здесь назаретяне могли встречаться с различными купцами из далеких стран, здесь двенадцатилетний Иисус мог видеть ополченцев Иуды Гавлонита, слышать о кровопролитиях в Иерусалиме. Но, поскольку население Назарета представляли в основном мелкие ремесленники и торговцы, то зелоты и другие экстремистские элементы вряд ли могли найти сочувствия в их мелкобуржуазном сознании. Мессианские идеи также, по-видимому, их мало волновали, поэтому и проповедь Самого Иисуса не нашла себе отклика в их душах.

Сама природа олицетворяет здесь вечный мир, как бы земной прообраз Царствия Божьего. Пилигрим из Плаченцы (570 год) сравнивал современный ему Назарет с раем, Он восторгался какой-то неземной красотой местных женщин (наверно, был не монах). Он заметил их отличие от других евреек Палестины, которые в массе своей относились к христианам презрительно (как впрочем, и сейчас, порой какая-то злобная гримаса уродует женские лица), назаретянки же были необычайно радушны и любезны и внешне обаятельны. Он также пишет: “Дом святой Марии есть базилика, и там совершаются многие чудеса от ее одежд. В этом городе еврейские женщины до того прелестны, что в этой стране нет евреек красивее, и говорят, что это им даровано святою Марией; они говорят, что она была их родственница, и хотя у евреев нет никакой любви к христианам, однако эти исполнены всяческой любви. Округ подобен раю, по пшенице и плодам похож на Египет, небольшой, но превосходит Египет вином, маслом и овощами. Просо чрезвычайно высоко, превосходит человеческий рост, с толстым стеблем” [7].

Этот город и сегодня наиболее спокойный и миролюбивый. Несмотря на множество проблем социального и экономического характера, как то: проблемы жилья, трудоустройства, психологической совместимости людей – выходцев из разных стран мира и приверженцев разных вероисповеданий: христиан, мусульман, евреев-ортодоксов, здесь не слышно ни о каких религиозных или национальных конфликтах, ни о терроре, ни о преступности, ни о пьянстве или наркомании.

“Ономастикон” Евсевия и Иеронима дает нам представление о Назарете как о небольшой деревушке: “...и до ныне есть селеньице, называемое Назара (Nazara), против Легиона, к В., на пятнадцатом миллиарие, возле горы Фавора” [8]. Судя по сообщениям Епифания (IV в.) и Антонина Плацентина (570 год), Назарет в то время оставался сугубо еврейским поселением. Так, о христианской церкви Благовещения Антонин упоминает в последнюю очередь, зато много внимания уделяет описанию еврейской синагоги. Раввины ему показывали даже книгу Исаии, которую когда-то читал Иисус, скамью в хедере, где учился Отрок Иисус, изучая алфавит и Тору. Про эту скамью нашему пилигриму объяснили, что, мол: “это бревно христианин может подвинуть и приподнять, но иудеи ни коим способом не могут его сдвинуть и оно не допускает, чтобы его вынесли вон” [9]. Как бы там ни было, но эти слова убедительно свидетельствуют об атмосфере мира между исконно враждующими религиями; добродушные евреи даже подыгрывали христианскому воображению, делая мнимые усилия в попытках приподнять скамью, но скамья упорно “не хотела” двигаться и поддавалась только христианским рукам. Впрочем, не исключено, что описываемые Антонином “иудеи”, на самом деле, были иудео-христиане [10].

Сейчас трудно поверить, что еврейские раввины могли бы когда-нибудь принимать участие в духовных запросах христиан, но в то время это было вполне возможно и объяснимо. Евреи чувствовали свою защищенность от присутствия христиан в городе и поэтому проявляли благожелательность, старались их всячески привлечь к своему народу. Тогда они не отрекались от Иисуса, но наоборот, подчеркивали мифами ли легендами свою непосредственную связь с Ним. Они были также экономически заинтересованы в увеличении христианского паломничества, может быть, специально для этого и выстроили синагогу, чтобы удовлетворить любопытство богомольцев. Наверно, только солидарность со своей экстремистски настроенной диаспорой и страх перед фанатичными гоями удерживали их от того, чтобы самим не стать христианами. Но факт то, что их вполне удовлетворял “статус кво”.

Трудно сказать, кто первый нарушил этот мир, но уже через несколько лет, в 614 году, евреи Галилеи составили важный контингент персидских войск, вторгшихся в Палестину. Персы безжалостно уничтожали все следы христианского присутствия. Всю тогда цветущую страну они превратили в пустыню (пощадили лишь церковь Рождества в Вифлееме). Евреи не только не защитили христиан, но и сами организовали неслыханные преследования. Возможно, это было с их стороны местью за последние преследования со стороны имперских властей. Незадолго до персидского вторжения император Ираклий отдал приказ о принудительном крещении всех евреев его империи. Отмщение же за изуверский приказ императора пало на ни в чем не повинных мирных граждан. Временно заполучив власть в Иерусалиме, евреи устроили неслыханную резню среди христианского населения. Оставшиеся в живых 4500 христиан были собраны в бассейне Мамилла для насильственного обращения в иудаизм. Отказывающиеся делать обрезание, тут же зверски умерщвлялись, и, несмотря на это, большинство пленников, как передают христианские источники, предпочли смерть.

После победы Ираклия над персами (629 г.), Фортуна вновь повернула свое колесо, и евреи Назарета обратились к императору с просьбой о защите. Сначала он удовлетворил их просьбу, но потом, под давлением Иерусалимских христиан, не забывших еврейское надругательство в период персидской оккупации, вынужден был удалить евреев (вероятно, кроме иудео-христиан) из города.

Связь евреев с Христом на долгие годы была предана забвению. Всякое воспоминание о существовании многочисленных последователей Христа среди евреев было невыгодно ни той, ни другой стороне. Несчастные иудео-христиане подверглись бойкоту как со стороны своих единоверцев во Христе – так называемых ортодоксальных (официальных) христиан, так и со стороны своих братьев по крови, оставшихся в лоне Моисеева закона. Государственную религию в Палестине в то время представляли Греко-Православная и Римско-Католическая Церкви, которые в то время еще не находились в расколе, но тем не менее имели в Палестине свои монастыри и приходы, имевшие разные источники финансирования и разное подчинение (первые находились в зависимости от Константинопольского патриарха, вторые подчинялись Римскому папе, но и те и другие оставили нам некоторые скудные сведения о различных еретических сектах, состоявших из евреев). Как о вероотступниках упоминает о них и Талмуд. Презрительное слово “миним” во множественном числе и в единственном “мин”, согласно некоторым толкованиям, составляет не что иное, как аббревиатуру – Маамин бе-Йешуа hа-Ноцри – верующий в Иисуса Назарянина.

Раскол между греко- и иудео-христианами стал нарастать уже в III веке. Ориген называет иудео-христиан “назарянами”, чтобы отличить от различных других еретических сект, особенно эвионитов, которые не признавали непорочное зачатие и Божественное материнство Марии. Хотя из самого этого названия не значит, что назаряне должны были проживать именно в Назарете, но чем тогда объясняется странное игнорирование Назарета со стороны Греческой Церкви, как не существованием там сильной иудео-христианской общины? И это было, несмотря на то, что именно Назарет считался отечеством их Господа!

Сейчас Назарет является одним из трех наиболее священных для христианства городов, наряду с Вифлеемом и Иерусалимом. Но он сильно отличается от этих двух, которые с самого начала были отмечены как наиболее важные христианские центры и в силу этого обстоятельства ставшие жертвами враждебности язычников. Назарет же был странным образом пренебрегаем как его друзьями, так и врагами. Ориген, например, ни разу не взял на себя заботу посетить Назарет, хотя, проживая в Кесарии, сделать это было не так уж и трудно. Просто тогда в глазах православных отцов Церкви это был город еретиков, его не посещали и о нем молчали.

Иудео-христианская община в Назарете была основана, по всей видимости, небольшой группой последователей Иисуса и его родственниками. Секта назарян собралась вокруг апостола Иуды (брата Господня), его сыновей Иакова и Зокера и его внуков, которые свидетельствовали перед императором Домицианом в 95 году. Об этих родственниках Иисуса пишет в своей “Церковной истории” Евсевий Кесарийский: “Когда Домициан повелел истребить Иудеев, происходящих из рода Давидова, то некоторые из еретиков по древнему преданию, указали на потомков Иуды (а Иуда был по плоти брат Спасителя), что они происходят от Давида и находятся в родстве с самим Христом. Об этом повествует Егезипп, говоря слово в слово так: “Из родственников Господа оставались еще внуки Иуды, называемого по плоти братом Господним, – и на них-то указывали, как на происходящих из рода Давидова. Один эвокат привел их пред кесаря Домициана, потому что этот последний, подобно Ироду боялся пришествия Христова. Домициан спросил их: справедливо ли приписывают им происхождение от Давида? – Они признались. – Потом император сделал вопрос: сколько у них имущества, или какими владеют они суммами денег? – Наше имущество состоит только в 9000 динариях, отвечали оба; из него каждому принадлежит половина. Это имущество не в деньгах, прибавили они, а в цене тридцати плетров земли, обрабатывая которую собственными руками, мы взносим подати, и питаемся сами. Тут же показали они свои руки, как свидетельство трудов, показали и жесткость тела, и от беспристанной работы затверделые на руках мазоли. Наконец Домициан спросил их о Христе и Его царстве, – каково оно будет, когда и где откроется; и они отвечали, что Его царство – не от мира и не земное, а небесное и ангельское, что оно откроется по окончании века, когда, пришедши в славе, Он будет судить живых и мертвых и воздаст каждому по делам его. По этому объяснению Домициан ничего не заключил о них, но, презрев их, как людей ничтожных, дал им свободу и указом прекратил гонения на Церковь” [11].

Христианская Церковь до сих пор почитает их как исповедников. Зато в последующие годы судьба родственников Христовых оказалась более трагичной. При императоре Деции, в 249 году пострадал их потомок мученик Конон. Юлий Африкан утверждал, что в 250 году родственники Господа все еще проживали в Галилее. Его свидетельства подтверждает и сама земля. Она сохранила остатки многих еврейских домов и синагог, хозяева которых исповедывали Иисуса как своего Мессию. Это подтвердили археологические раскопки в Сепфорисе (Циппори), Капернауме, Тверии, в небольшом арабском местечке Kaubab, где на месте синагоги первохристианской общины была впоследствии выстроена мечеть.

В Назарете секта назарян имела свою синагогу – “дом Марии”, но с приходом к власти императора Константина, она переходит в распоряжение византийцев. Иосиф Тивериадский, тоже еврей по происхождению, но православного вероисповедания, строит там церковь, но “дом Иосифа” оставался в руках назарян вплоть до 680 года, когда омейядский халиф Иазид I заставил их закрыть церковь.

Подробнее мы поговорим об иудео-христианах несколько ниже, когда перейдем к экскурсии по базилике Благовещения, а пока продолжим экскурс в историю Назарета.

Во время арабской оккупации Назарета, церкви оставались долгое время целыми и невредимыми. Об этом свидетельствует епископ Аркульф (670 год): “Город Назарет, как о нем повествует Аркульф, гостивший в нем, и сам подобно Капернауму, не имеет обнесения стенами и расположен на горе; однако в нем имеются большие каменные строения, и там же находятся выстроенные две весьма большие церкви: одна в середине города, построенная на двух арках, где некогда был выстроен тот дом, в котором воспитывался Господь наш Спаситель. Эта церковь, как сказано выше, стоит на двух возвышениях и лежащих между ними арках, и внизу, между этими возвышениями, имеет находящийся весьма чистый источник, который посещается всеми жителями, черпающими оттуда воду, и из того же родника при посредстве колес поднимается в сосудах вверх вода в церковь, построенную над ним. Другая же церковь выстроена на том месте, где был сооружен тот дом, в который Архангел Гавриил вошел к блаженной Марии и обратился к ней, обретя ее там в это время одну” [12].

О положении христиан Назарета в начале VIII века свидетельствует св. Виллибальд: “Там сейчас церковь и это селение есть Назарет. Христианские жители часто объединяются, чтобы выкупить эту церковь у поганых сарацин, когда те намереваются разрушить ее” [13].

В 1100 году Назарет переходит в руки крестоносцев. Его включают в состав Галилейского княжества, правителем которого становится знаменитый полководец, отличившийся в боях под Иерусалимом и Вифлеемом, нормандский принц Танкред. Пилигрим Зевульф в 1103 году находит, что: “Город Назарет совершенно разорен и опустошен сарацинами; ни тем не менее весьма прекрасный монастырь указывает на место Благовещения Господня” [14]. Игумен Даниил, посетивший Назарет в 1107 году, так описывает им увиденное: “Назарефь же градок мал есть в горах на удолне месте, да оли надшед над онь тоже узрети. И посреде градка того церкви создана велика вверх о трех олтарех; и, влезучи в церковь ту, на левей руце есть яко пещерка мала глубока пред малым олтарцем… И ту есть был дом Иосифов, и где то есть пещера та святаа; все ся то деяло в дому Иосифове, обрученика Мариина, и ту есть церкви создана над пещерою тою святою во имя святого Благовещения. То было место святое опустело первее, ныне же Фрязи (франки) обновили место то суть и устроили добре; и есть ту епископ Латиньский, богат зело, и то владееть местом тем святым. И почьстиша нас добре питием, и ядением, и всем:, и лежахом ту нощь едину в градце том” [15].

Но недолго продолжался мир в Назарете. 4 Июля 1187 года в битве при Хаттине войска Салах эд-Дина разбили армию крестоносцев. Назарет был опустошен мусульманами, а христианское населения было частично вырезано, а частично обращено в рабство. Все же в последующий период, в результате переговоров, христианам было разрешено посещать Святыни и проводить там богослужения. Среди паломников того периода был король Франции св. Людовик IX, который 24 марта 1251 года присутствовал при мессе, проводимой в гроте Благовещения.

Но настроения мусульман по отношению к христианам никогда не были стабильными, и святыни Назарета периодически подвергались нападениям и осквернениям. Особенно жестокие преследования испытали христиане при мамелюкском султане Байбарсе, когда по его приказу в 1263 году, многие церкви Палестины, и в том числе церковь Благовещения в Назарете, были разрушены. Руками своего лейтенанта Ала эд-Дина Тайбарса, султан устроил массовые погромы и резню среди мирного населения Назарета. Легенда рассказывает, что когда сарацины приблизились к Церкви, появились ангелы с неба, взяли церковь на свои крылья и отнесли в Италию. Итальянцы даже и сейчас показывают ее в городке Лорето и называют ее “La Casa Santa” (Святой Дом). Но как бы там ни было, однако есть факт, что ангелы забыли прихватить с собой фундаменты и всю северную стену этого строения, которую мы можем и сейчас созерцать в нижней церкви современной базилики, но, пожалуй, самое ценное, что “обронили” эти небесные создания, – это капители колонн, представляющие шедевр средневекового искусства, породившие не одну крупную искусствоведческую диссертацию. Сейчас они хранятся в монастырском музее, но гипсовые копии с них можно увидеть также и в Иерусалиме, в музее Библейской Францисканской студии на второй станции Виа Долороза. На капителях изображены сцены из жизни Христа, Марии и апостолов.

Монах Франческо Суриано в 1485 году свидетельствует, что большинство святых для христиан домов, на которых они построили большие церкви, были полностью разрушены. Та же участь постигла и церковь Благовещения, от которой почти ничего не осталось, за исключением одного придела, в котором содержали скот, но маленькая капелла, служившая домом собрания для христиан, аккуратно поддерживалась ими в чистом состоянии.

В первые годы турецкого правления христианские церкви оставались в руинах, но пещера Благовещения, тем не менее, сохранилась.

В 1620 году отец Томазо Обисини получил от Сидонского эмира Фахр эд-Дина, друза по национальности, который управлял также и всей Галилеей, право взять на себя попечение Назарета, отстроить святилище и построить монастырь для францисканцев. Около ста лет прожили монахи-францисканцы в небезопасных условиях и только в 1730 году смогли построить наспех (за 6 месяцев) скромную церковь, которая простояла над гротом Благовещения до 1955 года. В 1877 году к церкви пристроили фасад, который был обращен на юг, а не на запад, как у современной базилики. Старая францисканская церковь была ориентирована с юга на север, как бы поперек фундаментов прежних базилик – византийской и крестоносцев. Она была сносной в качестве функциональной приходской церкви, но недостойна столь великого места для христианской истории, как место Благовещения и Инкарнации. Кроме того, старая церковь не годилась для проведения массовых празднеств и богослужений, а также и для приема большого числа посетителей – пилигримов и туристов, которое с каждым годом неуклонно растет.

В 1890 году францисканец отец Проспер Во заинтересовался археологией и начал производить раскопки на свободной территории монастыря. В результате его трудов была открыта северная стена церкви крестоносцев и определены пропорции всего строения, им же были открыты части мозаичного пола византийской церкви. В 1907 году начались раскопки с целью обнаружить остатки прежних церквей, о которых до того времени было мало известно, ибо наука тогда еще не располагала никакими сведениями о них, кроме случайных заметок ранних пилигримов. Археологические открытия пробуждали все больший интерес узнать – что скрывает под собой францисканская церковь. В 1955 году было решено полностью снести старую церковь и всецело исследовать находящуюся под ней территорию, после чего построить здесь достойное сего места здание.

Теперь мы можем перейти к рассмотрению базилики Благовещения.

Базилика Благовещения.

Примерно сто с небольшим лет тому назад (в 1861 году), Эрнст Ренан в своей книге “Жизнь Иисуса” писал: “Если когда-либо мир, оставаясь христианским, но усвоив себе более высокое понятие о том, в чем заключается истинное уважение к его первоисточнику, вздумает заменить подлинными святыми местами апокрифические и жалкие святилища, с которыми связалось благочестие грубых веков, то на этой назаретской возвышенности он воздвигнет свой храм. Здесь на том месте, где появилось христианство, в центре, из которого распространялась деятельность его основателя, должна бы возвышаться великая церковь, где могли бы молиться все христиане” [16]. Я не знаю, насколько вообще подлинность святынь может определяться ренановским “уважением к первоисточнику”, но эти слова нашего “религиозного просветителя” оказались действительно пророческими. Построенная по проекту итальянского архитектора Джиованни Муцио из Милана, базилика стала своего рода символом Назарета, достойным выражением веры христиан всего мира в почитании отечества Господня и символом единения всего человечества в Земле Обетованной (см. фото). Художники почти изо всех стран мира принимали участие в ее оформлении, но их столь различные по стилю и по технике исполнения работы не производят впечатление эклектики, а весь ансамбль в целом выглядит как огромный букет шедевров, своего рода энциклопедия изобразительного искусства XX века. Среди них есть также и работы израильских художников, но все же главный вклад Израиля этому храму есть само здание. Строительные работы производила известная фирма, принадлежащая израильскому профсоюзу Гистадруту, “Солель боне”.

Теперь давайте вкратце рассмотрим некоторые детали базилики с внешней стороны.

Главный (западный) фасад оформлен по эскизам художника Анжело Бианчини (см. фото). Вся идея композиции посвящена таинству Инкарнации. Бронзовая статуя Иисуса, благословляющего пришедших посетить Его отечество, есть работа самого Бианчини и установлена им на вершине фронтона фасада. Под ним, рукою скульптора Корнелио Турелли вырезаны на стене два рельефа, в своей композиции изображающие сцену Благовещения: Архангел Гавриил (слева), благовествующий Марии, и Сама Мария (справа), типично еврейским жестом – поднятыми руками – выражающая Свое смущение. Ниже, латинская надпись объясняет изображенную сцену: “Ангел Господень благовествовал Марии”.

С правой и с левой стороны фасада высечены два главных пророчества Ветхого Завета, предрекающие Инкарнацию. Слева – слова Бога, обращенные ко змею: “И вражду положу между тобою и женою, и между семенем твоим и между семенем ее; оно будет поражать тебя в голову, а ты будешь жалить его в пяту” (Быт. 3:15). Это значит, что только семя жены – родившийся от Марии Христос, сможет поразить змея (дьявола) окончательно, в голову. Некоторые богословы называют этот стих “протоевангелием”. Даже многие еврейские мудрецы усматривают здесь одно из главнейших мессианских пророчеств. Так, например, в Таргуме Йонатана бен Узиэля обыгрывается схожесть ивритского слова (акев – пята) и арамейского (иква – конец), намекая, что речь в этом стихе идет о конце времен, о днях Мессии. Конечно, эту связь (между ивритским и арамейским словом) комментатор выводит не столько умом, знанием этимологии и пр., сколько сердцем и верой, знанием априори, что должно быть, методом, давно утерянным современными схоластами. Второе пророчество (с правой стороны) взято из книги пророка Исаии: “Итак Сам Господь даст вам знамение: се Дева во чреве приимет, и родит Сына, и нарекут имя Ему: Еммануил” (Ис. 7:14), мы вернемся к его толкованию несколько ниже. Четыре полосы красного песчаника несут на себе символы иудео-христианской космографии: земля, вода (море), воздух и огонь, выполненные каменотесом Наджибом Ноуфи. Эти символы как бы напоминают нам о связи христианской догматики с древнеиудейской мистикой, выражавшей ими Универсум, созданный через Слово и Им же спасенный, как писал апостол Павел: “Ибо посредствам Его примирить с Собою все, умиротворив через Него, Кровию креста Его и земное и небесное” (Кол. 1:20). Космические кресты, ставшие символом францисканцев и звезда Мессии, известная нам как монограмма Иисуса Христа, также имеют, как мы увидим далее, иудео-христианское происхождение.

Сам символ креста, столь ненавистный евреям, перед которым они испытывают суеверный страх, и настолько, что даже знак плюс в Израиле пишется по особому: “”, но, наверно, не все знают, что этот символ был у евреев задолго до Христа. Так, в книге пророка Иезекииля мы читаем: “И сказал ему Господь: пройди впереди города, посреди Иерусалима и на челах людей скорбящих, воздыхающих о всех мерзостях, совершающихся среди него сделай знак” (Иез. 9:4). “Сделай знак” – на иврите: וְהִתְוִיתָה תָּו «ве-итвита тав». “Тав” на иврите значит знак и в то же время это название последней буквы алфавита – “ת” (тав), во времена Иезекииля (до Вавилонского пленения, после которого евреи переняли арамейский шрифт, употребляемый и по сей день), евреи еще пользовались старым палеоивритским ктавом (шрифтом), где буква “тав” выглядела как: “, , ”, и даже так: “”. Именно крестом метил праведников в своем мистическом видении Иезекииль.

Еще не появились на горизонте истории царица Елена с ее сенсационным открытием Крестного древа и архиепископ Макарий не воздвиг на Голгофском холме Честный Животворящий Крест, а между тем, в среде иудео-христиан стали складываться свои легенды и мистические концепции относительно креста. Интересно описывается сцена Воскресения Христа, увиденная стражниками в апокрифическом Евангелие от Петра: “...увидели выходящих из гробницы трех человек, двоих, поддерживающих одного, и крест, следующий за ними. И головы двоих достигали неба, а у Того, Кого вели за руку, голова была выше неба. И они услышали голос с небес: «Возвестил ли Ты усопшим?» И был ответ с креста: «Да»”. По представлениям Иудео-христиан крест вознесся вместе с Иисусом на небо и оттуда он вернется опять вместе со вторым пришествием Христа. Он был взят туда в качестве трофея, послужившего орудием спасения человечества и вечным символом Славы и Всемогущества Бога. Эта вера основывалась также на толковании стиха 30 гл. 24 Евангелия от Матфея как предсказания Самим Иисусом знамения Креста: “Тогда явится знамение Сына Человеческого на небе...”.

Скульптурные изображения космических (иерусалимских) крестов –  – находятся по обе стороны от центрального входа и помещены в маленьких нишах. Под крестами мы видим две скрещенные руки – Иисуса и Франциска Ассизского, как бы пронзенных гвоздями. Вся эта композиция – с крестом и руками является гербом ордена францисканцев. Согласно одному из толкований, пять крестов этого символа обозначают пять ран Христа. В таком изображении этот крест входил и в фамильный герб Готфрида Бульонского, завоевавшего Палестину в 1099 году. Но символика космического креста имеет историю гораздо более древнюю, чем орден францисканцев, и ее корни опять-таки следует искать в иудео-христианской философии. Согласно этой философии, сила Христова, символизируемая крестом, означала также и Самого Христа, Который должен был унаследовать всю вселенную. Отсюда изображения креста, как бы обхватывающего собой все мироздание. Такой крест иногда изображали внутри круга. Чтобы выразить полноту всеохвата Божественной Силы, в этот круг или внутрь самого креста вписывались символы четырех элементов мироздания. Это могли быть тоже кресты, но более мелкие, либо просто точки или ромбы. Изображения таких крестов было обнаружено на многих древних церквях, оссуариях, надгробных плитах и других археологических находках в Палестине и в Трансиордании.

Над центральным входом фасада, на перемычке из красного камня, вырезан другой тип креста – так называемая “Звезда Мессии”, или “Монограмма Христа” – . В качестве монограммы этот символ объясняется достаточно просто – это сочетание трех греческих букв: “I” – йота, “X ” – хи и “P” – ро, что является инициалами имени Иисус Христос. Но для иудео-христиан этот символ имел другую трактовку. Знак “X” или “+” символизировал не столько определенную букву, как лучи звезды, расходящиеся от центра. Это звезда Мессии, которую увидел языческий пророк Валаам, пытавшийся проклясть народ Израиля, но против своей воли благословивший его и предрекший будущее явление Христа: “Вижу Его, но ныне еще нет; зрю Его, но не близко. Восходит звезда от Иакова и восстает жезл от Израиля, и разит князей Моава и сокрушает всех сынов Сифовых” (Чис. 24:17). Звездой называли кумранцы своего Учителя Праведности или же его грядущего преемника, основываясь на пророчестве Валаама. Так, например, в Дамасском документе мы читаем: “А звезда – это Истолкователь Учения (Торы), пришедший в Дамаск, как написано: «Выступила звезда от Иакова и встал жезл от Израиля». Жезл – это князь всего общества. И при своем появлении «разобьет всех сынов Сифа» (то есть все народы С. Б.)” (CD VII:18-21). Так же трактует его и Свиток Войны: “Как сообщил Ты нам издревле, сказав: «Шествует звезда Иакова, встает жезл от Израиля, и разобьeт пределы Моава, и сокрушит всех сынов Сифовых; и будет властвовать от Иакова, и погубит оставшееся от Города, и будет враг покорен, а Израиль сотворит доблестное»” (1M XI:5-7). Вне сомнения, что эту экзегетику унаследовали и иудео-христиане. Звезда, как символ Мессии, была принята не только в среде иудео-христиан; так, например, повстанцы Второй Иудейской войны видели в своем вожде Мессию, поэтому и дали ему прозвище Бар Кохба, что значит “сын звезды”, при том, что настоящее имя его было Шимон бар Косиба (“Σιμων Χωσιβα” – по-видимому, это имя означало происхождение из района пустыни Хозив, недалеко от Иерихона, в такой транскрипции имя вождя встречается в документах из Вади Мураббат, написанных самим Бар Кохбой на греческом языке. После поражения восстания, разочарованные раввины еще раз исказили его имя, которое в Талмуде упоминается как Бар Козиба, что значит “сын лжи”). Изгиб центрального луча, напоминающий букву “Р”, на самом деле является ивритской буквой ק (куф), обозначающей число 100 – это возраст Авраама, когда он получил обетования от Господа, которым надлежало осуществиться в его потомстве через рождение Ицхака. Тогда эта “Звезда” как бы инкарнировалась в чресла Авраамовы и жила в его потомках до того момента, когда Дух Божий не вошел в нее через чрево Марии.

Ворота Христа состоят из центральных дверей и двух боковых – работа художника Рональда Фридрихсена из Баварии. Главный вход украшен сценами из жизни Христа: слева – сцены о детстве Иисуса: Рождество, Бегство в Египет, Работающий Иисус; справа – общественное служение Христа: Крещение, Проповедующий Иисус, Распятие (см. фото).

На дверных косяках, выполненных художником Турелли, по рисункам Майоччи, на розовом мраморе высечены образы, символизирующие историю спасения: вверху, в самом центре, – изображение Троицы, как Источника плана спасения, вокруг высечены слова апостола Павла: “Бог, многократно и многообразно говоривший издревле отцам в пророках...” (Евр. 1:1); ниже следуют изображения этих отцов и пророков: слева – Адам, сажающий дерево, из которого в будущем будет изготовлен крест (еще одна иудео-христианская версия легенды о крестном древе, см. главу “Монастырь Креста”), за Адамом: Авраам, Илия, Моисей, Давид; (справа) – Петр, Иаков, Иоанн Креститель, Матфей, Иаков Алфеев. Этот порядок символизируют движение человечества от грехопадения Адама к искуплению.

Левые двери (см. фото) изображают мистические прототипы истории человечества: Адам, Ева, Ной, Авраам и Исаак. Человек, созданный по образу и подобию Бога, был призван нести Божественную творческую задачу. Для чего Господь создал человека и в чем его смысл жизни, ясно сказано в книге Бытия: “Плодитесь и размножайтесь и наполняйте землю, и обладайте ею, и владычествуйте над рыбами морскими и над птицами небесными, и над всяким животным, пресмыкающимся по земле” (Быт. 1:28) и далее: “И взял Господь человека, и поселил его в саду Эдемском, чтобы возделывать его и хранить его” (Быт. 2:15).

Правые двери (см. фото) символизируют историю пророчеств о Христе: Здесь изображен царь Давид, изъявляющий о своем желании построить Богу Храм, но пророк Нафан передает Давиду слова Господа, что Он устроит дом Давида, а сын его построит Храм. “И будет непоколебим дом твой и царство твое на веки перед лицом Моим, и престол твой устоит во веки” (2 Цар. 7:16). Христианское богословие также видит в этих словах мессианское пророчество, ибо не может устоять на веки престол ни одного земного царя и даже династии. Стало быть, это значит только одно, что престол Давида есть вечное царство его Потомка – Иисуса Христа Как осуществление этого пророчества, в центре рельефа изображен вечный Небесный престол, на котором сидит Мария с Маленьким Иисусом, от Которого исходят лучи Божественного света, извечно одухотворяющие откровения пророков.

Справа от престола Исаия, устремленный взором к вечному Свету, пророчествует царю Ахазу об Еммануиле. Это пророчество возникло при следующих обстоятельствах: Рецин – царь Сирийский и Факей (Пеках) сын Ремалиин – царь Израильский пошли против Иерусалима. Пророк в данном случае выступал как политик-практик, он хорошо понимал сложившуюся ситуацию и стремился выгадать из нее пользу для своего государства. Считается, что пророческая деятельность Исаии приходится после смерти царя Озии, в 740 г. до н. э. и продолжалась в течение сорока лет. Согласно еврейскому преданию, Исаия был племянником царя Амасии, предшественника Озии, поэтому он мог иметь прямой доступ к правящей династии и оказывать определенное влияние на важные политические решения тех дней. К его слову прислушивался также и царь Ахаз, но в то же время боялся следовать его советам. Однажды Исаии был Глас Божий, повелевавший сообщить Ахазу: “И скажи ему: наблюдай и будь спокоен; не страшись и да не унывает сердце твое от двух концов этих дымящихся головней, от разгоревшегося гнева Рецина и Сириян и сына Ремалиина” (Ис. 7:4). Далее Исаия дает удивительно точное пророчество о судьбе сирийцев и десяти северных колен Израиля: “Сирия, Ефрем и сын Ремаилин умышляют против тебя зло, говоря: Пойдем на Иудею, и возмутим ее, и овладеем ею, и поставим в ней царем сына Тавеилова. Но Господь Бог так говорит: это не состоится и не сбудется; ибо глава Сирии – Дамаск, и глава Дамаска – Рецин; а через шестьдесят пять лет Ефрем перестанет быть народом. И глава Ефрема – Самария, и глава Самарии – сын Ремалин” (Ис. 7:5-9). Исаия призывает царя быть мужественным и всецело полагаться на его пророчество, и даже для большей уверенности он предлагает ему удостовериться через знамение: “Если вы не верите, то потому, что вы не удостоверены. И продолжал Господь говорить к Ахазу, и сказал: Проси себе знамения у Господа Бога твоего; проси или в глубине, или на высоте” (Ис. 7:9-11). Но даже это не смогло преодолеть трусость царя: “И сказал Ахаз: не буду просить и не буду искушать Господа. Тогда сказал Исаия: слушайте же, дом Давидов! разве мало для вас затруднять людей, что вы хотите затруднять и Бога моего? Итак Сам Господь даст вам знамение: се Дева во чреве приимет, и родит Сына, и нарекут имя Ему: Еммануил” (Ис. 7:12-14). Этим пророчеством Исаия хотел прежде всего подчеркнуть, что такие трусливые цари как Ахаз, Израилю не нужны и что знамение будет состоять в том, что Господь сам изберет себе достойного для Его народа Царя. Он есть Его Помазанник, т. е. Христос, Мессия, Машиах. Способ рождения Еммануила здесь не имеет никакого значения, а упоминание о Деве означает лишь то, что Христос пока еще не родился и произойдет это в будущем. Но христианская догматика сделала отсюда вывод, что порорк говорит о Непорочном зачатии.

Иудаистско-христианские споры зациклились на проблеме: как перевести пророчество Исаии об Еммануиле. Еврейские комментаторы подчеркивают, что в подлинном ивритском тексте говорится не о деве – “бетула”, а о молодой девушке – “альма”. Они обвиняют христиан в том, что, мол, те слишком доверились греческому переводу 70 толковников – “Септуагинте”, которую ортодоксальный иудаизм не признает. Мы, простые смертные, привыкли доверять ученым. Они, мол, специалисты, лучше нас смогут проанализировать текст и растолковать его смысл. Но почему же христианские и еврейские ученые головы, изучая один и тот же предмет, все время приходят к диаметрально противоположным выводам? Я решил сам проверить в чем там дело и отыскал соответствующее место в Септуагинте, затем я открыл словарь древнегреческого языка и нашел, что никакого противоречия Танаху здесь нет, слово “παρθενος” (партенос) означает как “девушка”, так и “молодая женщина”. На иврите это пророчество имеет тот же смысл и звучит так: «иней а-альма hара ве-йоледет бен ве-карат шмо Иману Эль» – дословно: “вот молодая заберемениет и родит сына и наречет ему имя: С нами Бог”. Блаженный Иероним, как известно, делал свой перевод Танаха – Вульгату не с Септуагинты, а прямо с ивритского текста; консультируясь с еврейскими авторитетами в толковании Священного Писания, он перевел слово “альма” – “Virgo”, что на латыни также значит и дева, и молодая женщина. Отсюда видно, что обе спорящие стороны не имеют достаточного основания для утверждения своих тезисов, так как “молодая” может быть и девственницей, но и не утверждает пророк, что она должна быть обязательно девственницей. Нередко под словом “дева”, “дщерь” у Библейских пророков подразумевается весь еврейский народ: “Ликуй от радости, дщерь Сиона, торжествуй, дщерь Иерусалима: се, Царь твой грядет к тебе, праведный и спасающий, кроткий, сидящий на ослице и на молодом осле, сыне подъяремной” (Зах. 9:9). У того же пророка Исаии говорится о народе Израиля как о девствующей дочери Сиона, причем именно в соответствующем ивритском выражении – “бетулат бат-Цион” (Ис. 37:22). Но эта неискушенная наивная “дева” может быть в то же время и беременна и рожать разного рода духовные плоды. Так, к моменту пришествия Мессии, народ-богоискатель был как бы беременен грядущей Истиной, но все его духовные потуги до определенной поры были тщетны: “Как беременная женщина при наступлении родов мучится, вопит от болей своих, так были мы пред Тобою, Господи. Были беременны, мучились и рождали как бы ветер, спасения не доставили земле, и прочие жители вселенной не пали” (Ис. 26:17-18). Стыдно грамотным богословам настолько не понимать простую аллегорию пророка, скорее всего они просто не хотят понимать ее (они порой вообще ничего не хотят понимать, а лишь защищают свои корпоративные интересы). Многие праведники из народа еврейского проводили свою жизнь в посте и молитве, храня целомудрие в ожидании пришествия Грядущего. В этой атмосфере ожидания и целомудрия и выросла Пречистая Дева, ставшая достойным ковчегом для принятия Божественного Плода.

В середине, между фигурами Давида, Нафана и Исаии, Ахаза, возвышаясь над ними, в сиянии славы сидит Дева Мария с Сыном на троне, как бы воплощая вышеупомянутые пророчества: “...и даст Ему Господь Бог престол Давида, отца Его; и будет царствовать над домом Иакова вовеки, и царству Его не будет конца” (Лк. 1:32). “Не отойдет скипетр от Иуды и законодатель от чресл его, доколе не придет Примиритель и Ему покорность народов” (Быт. 49:10).

Теперь пройдем дальше, к южной части базилики. Перед нами открывается так называемый фасад Мадонны (см. фото). Вокруг входа высечено слово «AVE» – приветствие на латинском языке, что соответствует еврейскому «шалом» – первое слово благовещения ангела. В нише, над входом, мы видим статую Марии, изображенной совсем юной девочкой, одетой в скромное платье, стоящей в нише и как бы любезно приглашающей к себе в дом дорогих гостей, – работа Верокко (Италия). На всей стене, на полосах красного песчаника высечен антифон «Salve Regine» (Привет Тебе Царица), написанный немецким монахом из монастыря Рейнхау Германом Расслабленным (1013-1054), достигшим благодаря своей вере и любви к Марии духовного просветления и довольно высокой для своего времени учености, несмотря на полный паралич: «Привет Тебе, Святая Царица, Мать милосердная. Мать нашей жизни. Дорогая наша и наша надежда, мы взываем к Тебе и посылаем Тебе наши стоны, страдаем и плачем в глубине слез наших. О самая щедрая Заступница, взгляни на нас глазами жалости, и на место изгнания нашего, яви нам Плод чрева Твоего, Благословенного Иисуса. О милосердная! О любимая! О сладчайшая Дева Мария!»

Почти все здесь прославляет Марию, но все-таки, у объективномыслящего посетителя может возникнуть вопрос: Кто Она такая, чтобы ее так почитать, каковы Ее заслуги? Или наше почитание присуждается автоматически как дворянский титул за родственное отношение к тому или иному прославленному герою? Здесь надо заметить, что такое “почитание” к Своей Матери, которое исходит только лишь из родственных связей, отвергал и Сам Иисус. Но тем не менее Мария имеет свою собственную ценность Героя, делающую Ее благословенной среди женщин еще до рождения Иисуса. Она – рыцарь веры. Так же как Авраам, благодаря своей вере удостоившийся быть другом Господа, Мария, благодаря своей вере, с полным правом может считаться Его невестой, женой и матерью. Как Она проявила Свою веру? Некоторые теологи говорят, что главная заслуга Марии – это та скорбь, которую Она вытерпела, глядя на казнь Своего Сына. При всем нашем сочувствии к материнским чувствам, мы все же вынуждены признать, что в отличие от Авраама, Иисус – Ее Сын, но не Ее Жертва, не Она послала Его на смерть. Но свою жертву Господу Она принесла уже здесь, в Назарете, во время Благовещения, и Ее жертва была мирская честь. Судя по торжественным картинам, где архангел Гавриил является перед Нею как рыцарь на прием к королеве и докладывает ей о последних событиях, а королева благосклонно принимает к сведению, мало кто задумывался, а что действительно происходило тогда в душе у этой Девушки! Давайте перечитаем Евангелие от Луки: “Она же, увидевши его, смутилась от слов его и размышляла, что бы это было за приветствие” (Лк. 1:29). Чего Она испугалась? почему Ангел сказал Ей: “Не бойся”? Да, Она обрела благодать у Бога, но а что скажут люди? Ведь и Сама Мария не понимает, спрашивая Ангела: “как будет это, когда Я мужа не знаю?”. Подумайте, каково для девушки, которая превыше всего на свете дорожила целомудрием, своей честной репутацией, пожертвовать этим? Мария была достаточно умна, чтобы все сразу понять, на что Она идет, что Ее ждет позор и глумление черни, которая во все последующие века не умолкнет в сквернословии в Ее адрес, но Она смирилась и покорно сказала: “се раба Господня; да будет Мне по слову твоему” (Лк. 1:38).

Мы не знаем, как происходили события в те времена, но порочащие Марию слухи, ходившие среди евреев, остались в истории. Они сохранились в рукописях Талмуда, распространяемых подпольно из-за страха перед христианской цензурой и впоследствии вошедших в собрание вычеркнутых отрывков, так называемые “Шиша сдарим” (Шесть частей), или “Хесронот Шас”. Надо сказать, что относительно истории Иисуса у талмудистов нет единого мнения, они спорят друг с другом, каждый предлагает свою версию. Мужа Марии Иосифа Талмуд называет разными именами, так, например, в трактате Шаббат написано: “Бен Стада был сыном Пандеры. Рабби Хисда сказал: муж был Стада, любовник – Пандера. Другой сказал: Муж был Пафус бен Йегуда, Стада – есть его мать, она же Мария Магдалина, как говорили в Пумбедите: Сатат да (по-арамейски проститутка, от глагола “листот” – уклоняться от прямого пути С. Б.), т. е. изменила своему мужу” [17].

Иосиф Клаузнер нисколько не верит в историчность этих свидетельств Талмуда и еврейских преданий, но тем не менее пытается их оправдать: “Если просматривается в нем (в Талмуде) только субъективная позиция, то ценность его возрастет в наших глазах, так как из этого можно увидеть, что отношения к Иисусу и к его учению ухудшилось с того момента, когда гои и язычники стали влезать в завет новой веры и бесчестить весь иудаизм, притеснять евреев и бросать камни в тот колодец, из которого пили. Евреи, которые не могли отомстить непосредственно врагам, мстили им словом и пером. Вымыслы и сказки, исполненные ненависти и неприязни, порой близкие к издевке и шутовству, подкалывающие и жалящие христианство, его основателя и всех его последователей, быстро распространялись и ходили по устам” [18]. Что, собственно, этой апологией хотел доказать Клаузнер? То, что Талмуд порой уподобляется базарной бабе, которая, не умея достойно ответить своему обидчику, начинает поливать грязью его мать, родственников, домовую книгу и т. д.? Но в данном случае он не совсем прав. Тема Непорочного зачатия была испокон веков предметом соблазна не только лишь у одних талмудистов, почти у всех народов были свои остряки (даже среди христианского отребья), не упускавшие случая поточить свой язык на предмет интимной жизни Святого Семейства.

Ориген свидетельствует, что подобные истории широко муссировались не только среди обиженных евреев, но и среди людей, которые еще от христиан никак не пострадали. Так, например, философ Цельс, говоря словами иудея, утверждает, что: “мать Иисуса была изгнана своим мужем-плотником после того, как была изобличена в нарушении супружеской верности и родила от какого-то солдата, по имени Пантеры”. “Впрочем, – продолжает Ориген, – этим людям, не желающим соглашаться с фактом необычайного рождения Иисуса, было естественно выдумать какую-нибудь ложь” [19]. Во всяком случае, честный откровенный скепсис Талмуда предстает нисколько не более кощунственным, чем представления некоторых христиан о Святом Семействе как о некоем идеальном бюргерском доме с безупречной общественной репутацией. Тот факт, что в глазах большинства евреев, знавших Иисуса, Он был, по еврейскому закону, мамзером (незаконнорожденным), остается запечатленным даже в столь панегирическом жизнеописании как Евангелие от Иоанна: “Тогда сказали Ему: где Твой Отец? Иисус отвечал: вы не знаете ни Меня, ни Отца Моего; если бы вы знали Меня, то знали бы и Отца Моего” (Ин. 8:19). Отсюда следует, что говорящие с Иисусом знали Его, как человека, кровный отец которого не установлен, но они не знали Кем Он является на самом деле.

Внутренний притвор портала Марии украшают изображения арфы, символизирующей преемственность царя Давида, и корабля, как символа спасения, представляющие собой мозаичные работы художника Сальвони (Италия). Изображения, вырезанные на белом каррарском мраморе, окружающие двери, – работа художника Пепе (Италия).

Во внутрь базилики ведут несколько дверей, центральные, и две дополнительные, по обе стороны от них. Центральные, главные двери, украшены рельефами, выполненными американским художником Фредериком Шрейди. Здесь изображены сцены из жизни Марии: (слева, снизу) 1. Радость родителей Марии Иоакима и Анны по поводу рождества Богородицы. 2. Введение Богородицы во Храм. 3. Обручение Иосифу. 4. Благовещение. 5. Посещение Елизаветы. 6. Рождество в Вифлееме. 7. Пир в Кане Галилейской. 8. Распятие. 9. Мать скорби призывает всех скорбящих. 10. Успение и Вознесение Богородицы. 11. Мария увенчана как Царица неба и земли. 12. Своим покровом Богородица защищает всех, для кого умер Ее Сын. Боковые двустворчатые двери украшены рельефами работы Дж. Муччо (Италия). На них изображены поэтические метафоры, описывающие красоту женского тела, взятые из Песни Песней. Изображения на дверях есть как бы иллюстрации к тексту этой эротической поэмы:

Правая дверь:

1. Пальма – “Как прекрасна, как привлекательна возлюбленная, твоею миловидностью! Этот стан твой похож на пальму, и груди твои на виноградные кисти. Подумал я: влез бы я на пальму, ухватился бы за ветви ее; и груди твои были бы вместо кистей винограда” (Песн. 7:7-9). 2. Два олененка (внизу) – “...два сосца твои – как два козленка, двойни серны” (Песн. 7:4). 3. Изображение древнего города (в центре) –“Прекрасна ты, возлюбленная моя, как Фирца, любезна, как Иерусалим” (Песн. 6:4). Заметьте, что город Фирца (Тирца) стал столицей северного Израильского царства уже после смерти царя Соломона (см. фото).

Левая дверь:

4. и 5. Солнце и месяц (вверху); солдаты (внизу) – “Кто эта блистающая, как заря, прекрасная как луна, светлая как солнце, грозная как полки со знаменами” (Песн. 6:10). 6. Высокая башня (слева) – “...шея твоя как столп из слоновой кости...” (Песн. 7:5) (см. фото).

Долгое время Песнь Песней исключалась из числа книг Священного Писания из-за ее явно эротического содержания. И только рабби Акива, вопреки многим возражениям, ввел Песнь Песней в канон. Он дал символическую трактовку эротическим образам, как выражения любви Господа к Своей невесте – народу Израиля. Израиль рассматривался как невеста Господа еще со времен пророков Осии и Исаии. Любовь Господа, часто не понимаемая и предаваемая Его народом, тем не менее, вела Израиль к смирению и покаянию, к желанию переживать новый мир и процветание. После разрушения Второго Храма, это собрание любовных стихов об отношениях между Соломоном и Суламитой помогло евреям сохранить надежду и углубить свою любовь к Богу. Эта трактовка Песни Песней была принята и христианами; любовь к народу Израиля (Ветхозаветной Церкви) они переносят на (Новый Израиль) – т. е. Христианскую Церковь – невесту и возлюбленную Христа.

С западной и с южной стороны, базилика как бы окружена стеной, которая образует внутренний двор – клойстер. Вдоль всей стены клойстера установлены портреты Марии, которые являются дарами разных стран мира со всех континентов. Среди них: Эквадор, Израиль (Назарет), Боливия, Андора, Богемия (Моравия и Словакия), Ирландия, Филиппины, Таиланд, Esperantists, Украина (см. фото), Словения, Югославия (Хорватия), Доминиканская республика, Китай, Испания (Каталония), Великобритания (Уэльс), Великобритания (Шотландия), Корея, Польша, Мальта, Италия (Сицилия), Германия, Чили, Валенсия, Колумбия, Вьетнам, Шри Ланка, Грузия, Парагвай и др. Остановимся на некоторых из них.

Интересную работу представляет собой Мадонна Таиланда, изображающая Богоматерь, одетую в сари, с Младенцем на ярком мозаичном панно в восточном индийском стиле, символизируя абсорбцию Востока со всей его богатой культурой в христианство (см. фото).

В индуизме, как известно, Иисус также нашел своих почитателей. Некоторые индуисты Его считают Аватарой (воплощением) Вишну, подобно Раме и Кришне. Весть об Иисусе проникла в Индию, по всей видимости, еще задолго до ее колонизации англичанами и проповеднической деятельности европейских миссионеров.

Для буддистов Иисус также не остался незамеченным. В конце XIX века некий русский журналист Николай Натович, путешествуя по Индии, случайно сломал ногу и был вынужден на длительное время задержаться в одном из буддийских монастырей. Гостеприимные монахи показали ему древнюю рукопись, которая, по их словам, была написана в Индии на языке пали (язык Будды) в середине I века н. э. В ней рассказывается о деяниях Иссы (Иисуса Христа) в период Его жизни с 14 до 29 лет, о котором молчат канонические Евангелия. По словам очевидцев, живших в те времена, и по рассказам индийских купцов, торговавших с Ближним Востоком, эти годы провел Иисус (как бы вы думали где?) – в Индии и Непале.

Так, по-своему описывая историю Иисуса, Тибетский апокриф повествует нам об Инкарнации: “Вот тогда-то наступил момент, который премилосердный Судия, исполненный милосердия, избрал, чтобы воплотиться в человеческое существо. И Вечный Дух, обитающий в царстве полного покоя и высшего блаженства, возбудился и проявился на неопределенное время из Вечносущего, чтобы облекшись в человеческий образ, указать средство соединиться с Божеством и достигнуть вечного блаженства; чтобы своим примером показать, как можно достигнуть нравственной чистоты, отделить душу от ее грубой оболочки, достигнуть ее совершенства, необходимого для восхождения в нескончаемое царство Неба, где царствует вечное блаженство” [20].

А в Индию Иисус попал вследствие следующих обстоятельств: “Когда Исса достиг 13-ти лет, – а в эти годы каждый Израильтянин должен выбрать себе жену, – дом его родителей, живших скромным трудом, начали посещать люди богатые и знатные, желавшие иметь зятем молодого Иссу, уже прославившегося назидательными речами во имя Всемогущего. Но Исса тайно оставил родительский дом, ушел из Иерусалима и вместе с купцами направился к Инду, чтобы усовершенствоваться в божественном слове и изучить законы великого Будды” [21].

Здесь я бы хотел заметить, что одно из отличий Христа от всех земных пророков, включая великого Будду, состоит в том, что эти люди всю жизнь искали истину, долго учились, постились, молились, приобретали жизненный опыт и в результате пришли примерно к той же мудрости, что и Иисус, но в отличие от этих уважаемых господ, мы не видим нигде Христа, мучительно ищущего истину, а наоборот, Он предстает перед нами в канонических Евангелиях сразу заявляющий: “Я есмь путь и истина и жизнь” (Ин. 14:6). Но тибетцам представлялась несколько иная картина: “После шести лет Исса, которого Будда избрал распространять свое святое слово, умел объяснять в совершенстве священные свитки. Тогда он, оставив Непал и Гималайские горы, спустился в долину Раджпутана и направился к западу, проповедуя различным народам о высшем совершенстве человека” [22].

Но есть и другие легенды о пребывании Иисуса в Индии.

Так, например, по учению мусульманской секты ахмадинов, которых ортодоксальный ислам считает еретиками, Иисус (Иша Натха) провел свою юность в Индии, куда пришел из Назарета в возрасте 14 лет. По прошествии определенного времени, Он опять возвращается в свою страну и начинает проповедовать. Он сумел избежать смерти на кресте и вернулся опять в Индию после Голгофы. Он умер в возрасте 120 лет в Кашмире, в городе Сринагаре. Основатель секты Мирза Гулям Ахмад (1835-1908) обнаружил эту могилу, которую его последователи почитают до сего дня. Движение ахмадинов, основанное в 1884 году Мирзой Гулямом Ахмадом в индийском штате Пенджаб, быстро распространилось по всему миру. Ахмадинские мечети есть сегодня и в Израиле. Далековато, правда, придется ехать израильским ахмадинам, если они захотят поклониться Гробу Господню, не проще ли засвидетельствовать свою веру в Иерусалиме?

Интересно, какой бы ни были различной национальности и культуры люди, но они охотно перенимают от других народов предания и вероучения, которые действительно содержат в себе нечто высокое и Божественное. Таким образом, помимо воли ортодоксов-националистов, происходит как бы взаимопроникновение религий. Так, например, мы видим, что некоторые буддисты приняли в свою веру Иисуса как воплощение Будды, с другой стороны, в VI-VII веках в христианском мире широкое распространение получили легенды о Варлааме и Иоасафе (Биллавхар и Будасаф). В основе их лежит древняя легенда, повествующая о царевиче Будде. У монахов монастыря Мар Сабы хранилась даже книга “Мудрость Балавара”, переведенная с грузинского языка, в которой была записана одна из версий этой легенды, описывающей житие Будды. Некоторые источники считают автором этого жития Иоанна Дамаскина. Так в народных преданиях принц Гаутама стал одним из почитаемых христианских святых.

Одно из последних изображений Марии в южном ряду, подписанное как “икона для молитвы” представляет собой копию знаменитой иконы Богоматери Владимирской, выполненной в технике мозаики (см. фото). В отличие от Украины и Грузии, Россия не имеет здесь ни своего алтаря, ни даже маленького уголка, так как традиционно всегда противостояла как Западу вообще, так и католичеству в частности. Однако палестинские католики Россию не забыли. Это панно, изображающее столь знакомый и близкий русскому сердцу Образ, было установлено здесь 25 марта (в день Благовещения) 1992 года и освящено патриархом Иерусалима Мишелем Саббахом. Владимирская икона Божьей Матери сопровождала Россию на всех этапах ее истории. Она была привезена на Русь из Константинополя еще в начале XII века, в дар от патриарха Луки Хризоверга. Из Киева икону перенес в свою новую столицу, город Владимир, князь Андрей Боголюбский. Но с конца XIV века, с возвышением Москвы, святая реликвия перемещается в новый духовный и политический центр Российского государства. Икона была помещена в Московском кремле, в Успенском соборе, который стал называться с тех пор Домом Богородицы. День торжественной встречи москвичами иконы вошел в историю Церкви как праздник Сретения Владимирской иконы Божьей Матери, а на месте “встречи” был основан Сретенский монастырь, от него и происходит название улицы Сретенка. В 1395 году икона отвела нашествие Тамерлана на Москву, а в 1480 году спасла ее от хана Ахмата.

Нижняя церковь.

Теперь давайте вернемся назад и войдем в храм через главные (западные) двери – портал Христа. Мы попадаем в самую святую святых базилики – нижнюю церковь, хранящую бесценные реликвии – дом Святого Семейства и остатки прежних церквей, построенных на месте этого дома.

Здесь мы можем увидеть мир иудео-христиан собственными глазами. На первом (нижнем) этаже Церкви, внизу, мы видим нечто вроде открытой крипты, хранящей как священные реликвии архитектурные остатки древних церквей – иудео-христианской и византийской. Здесь мы видим фундаменты, стены, остатки мозаичного пола в разных местах.

Самой древней частью церкви и ее главной Святыней является грот. По преданию, здесь было жилище Святого Семейства. Несомненно, что здесь когда-то жила еврейская семья, но с течением веков, это жилище претерпело столько много всяких мелких изменений, привносимых очередной христианской общиной, которая на определенное время “прописывалась” в нем, что от первоначального его вида как жилища мало что осталось. Его то расширяли, то углубляли, то обкладывали кирпичами, то опять разрушали, придавали форму церковной апсиды, устанавливали алтари, подпирали потолок колоннами, а потом эти колонны пилили сарацины в поисках клада. Тем не менее сохранились некоторые остатки, свидетельствующие, что прежде всех культовых сооружений на этом месте было обычное жилище простой еврейской семьи. Среди этих бесценных реликвий еще заметны выдолбленные в камне ямки, в которых хранили зерно и которыми, вероятно, когда-то пользовалась Сама Хозяйка.

Для восточных стран весьма типично строительство жилых домов на склонах гор, в которых используются естественные гроты, или же таковые высекаются специально в скале для устройства холодной комнаты или даже целой системы подземных помещений. Летом в таких комнатах можно было укрыться от жары, а также иметь относительно прохладное место для хранения продуктов. Мягкий галилейский известняк легко поддается обработке, а поскольку камень был основным строительным материалом в Палестине, то высеченный грот служил при строительстве жилища и местной каменоломней. Скорее всего, Иосиф, профессиональный строитель, построил этот дом своими руками, и не исключено, что с расширением семьи, его перестраивал и Сам Иисус, к Которому по наследству перешло ремесло Иосифа. Евангелия косвенно говорят нам о той профессии, которой занимались Иосиф и Иисус: “Не плотников ли Он сын?” (Мф. 13:55) – спрашивают Иисусовы соотечественники по версии Матфея, или: “Не плотник ли Он?” – по версии Марка (Мк. 6:3). Но слово “плотник” можно трактовать значительно шире, чем просто мастер по дереву, греческое слово τεκτων (тектон) означает как “плотник”, так и “столяр”, и “каменщик”, иными словами, строительных дел мастер, а в ивритской версии употребляется слово хараш – мастер, ремесленник. “Иосифа-мастера Сын” – называет Иисуса Евангелие Никодима (гл. 1) – fabri в латинской версии.

Этот грот-комната высечен с таким расчетом, что сама гора являлась надежным щитом для всего жилища от холодных северных ветров зимой и поэтому не требовалось дополнительного обогрева в зимние месяцы. В этот период времени грот-комната служил спальней для всей семьи ночью и превращался в мастерскую днем. Еврейские семьи, как правило, были всегда многодетные. Семья Иосифа и Марии не была исключением. Евангелие от Матфея называет поименно четырех братьев Иисуса: Иаков, Иосий, Симон и Иуда и упоминает еще сестер, которых, судя по множественному числу слова, было не менее двух. По статистике девочек рождается всегда больше, чем мальчиков. Таким образом, в этой спальне ночевало не менее десяти человек. Кто были эти братья и сестры Господни, неоднократно упоминаемые в Новом Завете и в других источниках? Скорее всего, это были родные законные дети Иосифа и Марии, из которых Иисус был, само собой разумеется, Первенцем (Мф. 1:25). Догмат о приснодевственности Марии, по сути дела, не основан на Священном Писании и скорее является домыслами языческих неофитов, подсознательно ощущавших табу на сексуальные отношения. Половая связь по еврейским представлениям – вовсе не порок и не грех, а выполнение одной из первых заповедей, данных Богом человеку еще до грехопадения: “плодитесь и размножайтесь” (Быт. 1:28). Евреи, в противоположность язычникам, которые преклонялись перед девственностью своих богинь, например, таких, как Афина или Артемида, не только не признавали за девственностью никаких религиозных и нравственных ценностей, но и порой относились к ней как к позорному клейму. Христиане протестантских конфессий отвергают догмат о приснодевстве Марии.

Сама Святыня представляет собой грот, где сейчас находится алтарь, взятый из прежней церкви. По традиции, мраморный круг с крестом означает то место, где стояла Мария во время ангельского благовещения (см. фото). Под алтарем, на мраморном щите выгравирована надпись на латыни: “VERBUM CARO HIC FACTUM EST” (Здесь Слово стало плотию). Там, где стоял Гавриил, находится мраморная колонна, середина ее выпилена (см. фото). По преданию, ее выпилили язычники, думая найти в ней клад, но за дерзость свою были поражены слепотою. Грот покрыт балдахином из меди (работа бельгийского художника Колруи) изображает Инкарнацию: Марию и склонившегося перед Нею Архангела.

Решетка над гротом – работа тирольского мастера H. Pedit (Австрия) – выражает различную богословскую тематику. Здесь мы опять частично сталкиваемся с иудео-христианской символикой. Два космических креста в ветвях райских деревьев окружены облаками, символизирующих Шхину (Божественное присутствие). Языки пламени на концах прутьев ликуют об инкарнации. Прутья ветвей образуют буквы “А” и “М” – Ave Maria. На других семи панелях изображены птицы, змеи, рыбы, солнце, луна, звезды и воинства небесные. Это древние объекты поклонения людей, испокон веков искушающие человеческие сердца, но никогда не удовлетворяющие их. Об этих искушениях неоднократно предупреждала Тора: “Твердо держите в душах ваших, чтобы не видели никакого образа в тот день, когда говорил к вам Господь на Хориве из среды огня, дабы не развратились и не сделали себе изваяний, изображений какого-либо кумира, представляющих мужчину или женщину, изображения какого-либо скота, который на земле, изображения какой-либо птицы крылатой, которая летает под небесами, изображения какого-либо гада, ползающего по земле, изображения какой-либо рыбы, которая в водах ниже земли; и дабы ты, взглянув на небо, увидев солнце, луну и звезды и все воинство небесное, не прельстился и не поклонился им и не служил им, так как Господь, Бог твой, уделил их всем народам под всем небом” (Втор. 4:15-19). По иудео-христианской философии, идолы, соблазняющие человека, относятся к четырем стихиям творения: небеса (космос), земля, вода, небо (воздух), все эти объекты человек может использовать в своих интересах, но он должен понимать, что у них самих никакого интереса до человека нет и быть не может, посему глупо и преступно молить их о помощи, приносить им жертвы, изменяя тем самым Творцу, Который создал весь этот мир для человека, чтобы он владычествовал “над рыбами морскими и над птицами небесными, и над всяким животным, пресмыкающимся по земле” (Быт. 1:28). Точно так же обстоит дело и со всеми нашими абстрактными понятиями, как “заповедь”, “традиция”, “закон”, “культура” и т. п. – все они призваны служить людям, но когда человек сам начинает им поклоняться, они превращаются в идолов.

Игумен Даниил передает нам традицию крестоносцев, почитавших в этом гроте место захоронения св. Иосифа: “В той же пещере, западными дверми влезочи, на левей руце есть гроб святого Иосифа, обрученика Мариина; ту его Христос сам погребл своима рукама пречистыма. Исходить у гроба его от стены яко миро вода святаа бела и взимають на ицеление недужным” [23]. Немецкий пилигрим Теодорик в 1170 году пишет: “Слева от этого алтаря, то есть к северу, Иосиф, Ее муж, приемный отец нашего Спасителя лежит захороненным, и на этой могиле находится алтарь” [24]. По другой традиции, Иосиф похоронен в гробнице рядом с гробницей Марии в Кедронской долине. Иоанн Фока в 1185 году сообщает нам еще ряд интересных подробностей: “На том месте, на котором совершилось благовещение, находится крест из черного камня, оправленный в белый мрамор, и над ним олтарь; на правой же стороне этого олтаря является маленькая комнатка, в которой приснодева Богородица пребывала. По левую сторону благовещения видна другая комнатка, темная. В ней, говорят, Владыка наш Христос жил по возвращении из Египта до усекновения Предтечи. Ибо тогда, как говорят священные словеса, услышав Иисус, яко Иоанн предан есть, оставив Назарет, поселился в Капернауме” [25].

До последнего времени некоторые историки, и среди них были даже христианские, считали, что в Назарете не было ни христиан, ни христианской церкви вплоть до императора Константина. Только в марте 1960 года при строительстве новой базилики, подняли мозаику с южного крыла византийского монастыря, который и сам только что был впервые открыт, и под этой мозаикой открылись фундаменты, колонны и двойные арки, ясно показывающие свое довизантийское существование. Археологи Беллармино Багатти и Эммануэль Теста пришли к выводу, что это остатки иудео-христианской церкви синагогального типа. Они подметили, что византийские строители часто использовали архитектурные детали прежнего строения для своей новой церкви, потому архитектурные элементы византийской церкви частично совпадали с теми остатками разбитых колонн и кусков штукатурки, которые были обнаружены под полом их церкви. Эти остатки поразительно напоминают стиль еврейских синагог периода III века н. э.

 Сохранилось даже имя одного из пресвитеров этой общины, написанное в мозаичном полу древнего мартириума, где греческими буквами можно прочитать: “ΚΩΝΩΝΟΣ ΔΙΑΚΟΝ ΙΕΡΟΣΟΛΥΜΩΝ” (Конон, диакон Иерусалимский). Это скорее всего был тот самый мученик Конон, прямой потомок родственников Иисуса, казненный в Панфилии в 249 году (см. фото).

Важную находку сделал археолог Багатти – это надпись на стене: “ΚΕ ΜΑΡΙΑ” – слова приветствия ангела из Евангелия от Луки 1:28 “Χαιρε κεχαριτωμενη ο Κυριος μετα σου”. Слова ангела Гавриила стали наиболее распространенной молитвой среди христиан. У католиков – это “Ave Maria”, в России – “Богородице Дево”. Эта надпись на сегодняшний день является древнейшим начертанием имени Пресвятой Девы, и важным свидетельством почитания Марии как Матери Господней назарянами еще в предвизантийскую эпоху. Это свидетельство опровергает миф о том, что-де почитание Марии было введено в культ только после Эфесского Вселенского собора 431 года, признавшего Марию как Богородицу, в противоположение доктрине Нестория, считавшего Ее Христородицей (хотя разница в сути этих понятий так и не была установлена). Этот миф пытается найти корни христианского культа в язычестве, хотя, если даже это и так, то святые отцы своим религиозным чутьем нашли еще одну верную ипостась Божества – Богоматерь есть Богоматерия, Бог-Земля, Бог-Природа. Сохранились среди неканонических логий Иисуса (Аграф, цитируемый Оригеном) такие интересные слова: “Матерь Моя – Дух Святой”. Как еще может Бог соединиться с человеком, как не через материю, воплотившись в нее, чем может быть еще эта материя как не матерью? Таким образом, единение Бог – человек было установлено единением матери – Ребенка. Здесь чисто монотеистическая логика рассуждения, ничего общего не имеющая с различными языческими представлениями о женских божествах. Интересно сравнить как говорит Иисус о почитании женщины в Тибетском Евангелии: “Слушайте же, что я хочу вам сказать: почитайте женщину, мать вселенной; в ней лежит вся истина Божественного творения”. “Она – основание всего доброго и прекрасного, она – источник жизни и смерти. От нее зависит все существование человека, ибо она – нравственная и естественная опора в его трудах”. “Как некогда Бог Сил отделил свет от тьмы и сушу от вод, так женщина владеет божественным даром отделять в человеке добрые намерения от злых мыслей”. “Вот почему я говорю вам, что после Бога ваши лучшие мысли должны принадлежать женщинам; женщина для вас – божественный храм, в котором вы весьма легко получите полное блаженство”. “Черпайте в этом храме ваши нравственные силы; там вы забудете свои печали и неудачи, возвратите пагубные силы, вам необходимые, чтобы помогать ближнему” [26].

Тем не менее некоторых атеистических историков мало интересовало христианское богословие, и в своих собственных догадках они зашли до явного абсурда, считая все христианство, и особенно культ Богородицы преобразованным язычеством, что, мол, оно происходит из многовекового почитания эфесянами греческой богини Артемиды (Дианы), храм которой в Эфесе считался одним из семи чудес света, и который пал жертвой честолюбивых амбиций некоего Герастрата, будто бы уничтожившего здание только для того, чтобы прославиться. Зигмунд Фрейд, например, считает: “Во многих отношениях новая религия означала культурный регресс по сравнению со старой, иудаистской, что ведь обычно и случается при вторжении или при допущении новых человеческих масс, стоящих на более низком уровне. Христианская религия не удержала той высоты одуховления, к которой взметнулся иудаизм. Она уже не была строго монотеистической, переняла от окружающих народов многочисленные символические ритуалы, восстановила великое материнское божество и изыскала место для размещения многих божественных образов политеизма в прозрачной оболочке, хотя и на подчиненных позициях” [27].

Во многом, конечно, Фрейд прав, но ему бы судить о том, что есть прогресс, а что – регресс, по тем плодам, которые дала мировой культуре та или иная богословская концепция, а не по внешним признакам приверженности монотеизму. По своей философской “высоте одуховления” из всех религий, пожалуй, выше всего стоит ислам, но для нас, грешных, он, наверное, слишком чист, чтобы оплодотворить нашу культуру духовными стимулами к творчеству, а вот Богородица ее оплодотворила, Она приблизила нас к Богу, ко Христу, Она во истину наша Небесная Царица и Мать, и один из примеров того шедевра культуры, который вдохновлен Ею, есть назаретский храм Благовещения, о котором мы сейчас говорим. Здесь же мы отметим, что вопреки Фрейду и независимо от того, насколько “высок” культ Марии, мы можем констатировать, что он имеет чисто иудейское происхождение, потому как вряд ли можно заподозрить иудео-христиан в подражании язычникам.

Христос – Сын Божий и Мария – Богородица – это есть поистине суть христианства, его краеугольный камень, который является и камнем преткновения для таких, вроде бы, чистых и высоких религий, как иудаизм и ислам. Хотя Коран и признает непорочное зачатие Марии и чудесное рождение Иисуса, тем не менее для мусульман Иса (Иисус) остается только Пророком и Рабом Аллаха: “Вот сказали ангелы: “О Марйам! Вот Аллах радует тебя вестью о слове от Него, имя которого Мессия Иса, сын Марйам, славном в ближнем и последнем мире и из приближенных. И будет говорить он с людьми в колыбели и взрослым и будет из праведников”. Сказала она: “Господи! Откуда будет у меня ребенок, когда меня не касался человек?” Сказал он: “Так! Аллах творит, что желает. Когда Он решит какое-нибудь дело, то только скажет ему: “Будь!” – и оно бывает” (Коран. 3:40-42). “Иса пред Аллахом подобен Адаму: Он создал его из праха, потом сказал ему: “Будь!” – и он стал” (Коран. 3:52). “И говорят они: “Взял Себе Милосердный сына”. Вы совершили вещь гнусную. Небеса готовы распасться от этого, и земля разверзнуться, и горы пасть прахом оттого, что они приписали Милосердному сына. Не подобает Милосердному брать Себе сына” (Коран. 19: 91-93). Ислам безусловно знает Господа, знает он и Царство Небесное, но каким образом это Царство оплодотворяет нашу грешную землю, он не знает, может быть, поэтому порой приходится наблюдать в повседневной жизни мусульман огромный разрыв между земным и небесным – ежедневная, по пять раз в день молитва – и жестокость по отношению к ближнему; мытье ног перед заходом в мечеть – и зловонная помойка рядом с этой же мечетью. Суть же христианства – эманация Божества в нашу грешную материю, обожествление мира сего, нашей повседневной жизни. Господь не побрезговал этим недостойным миром, а наоборот, решил спасти его: “Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего единородного, дабы всякий верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную” (Ин. 3:16).

До открытия этой назаретской надписи историки не были точно уверены в том, как, собственно, назаряне относились к догмату о Непорочном Зачатии и Божественном материнстве Марии. Согласно Евсевию, например, иудео-христианские секты эвионитов считали Иисуса обыкновенным бедным человеком, который только за совершенство нрава признан праведным и который родился от соединения мужа с Марией. Но назаряне и эвиониты – это не одно и то же. Назаряне представляли собой своего рода духовную аристократию, хранящую традиции прямо непосредственно от родственников их Господа и унаследовавших лучшие традиции еврейской раббанистской мудрости. И тот факт, что именно они пришли к почитанию Марии, говорит о многом. До этого открытия древнейшим свидетельством о почитании Марии в Назарете было упоминание Антонина Плацентина (570 г.): “Дом Святой Марии есть базилика”.

О высоте одуховления назаретских христиан свидетельствуют сохранившиеся части мозаичного пола, изображающие символы для религиозной медитации. По ним мы можем даже проследить весь процесс обряда крещения и посвящения неофита в тайны иудео-христианской мистики.

Для иудео-христиан, продолжавших придерживаться иудейских традиций, сохранялась вся процедура гиюра, которую должны были проходить прозелиты из гоев, желавшие принять еврейство, включая обрезание. Кроме того, для них прозелитом мог быть и еврей, желавший присоединиться к христианской вере. Поэтому неофит, еврей или язычник, должен был проходить сложную процедуру иудео-христианского гиюра. Эту же процедуру проходили и их дети, достигшие определенного возраста. (Младенцев они не крестили, но делали им, как полагается у евреев, обрезание).

Согласно иудео-христианской традиции, неофит, вступая в общину, проходил три церемонии – три различных вида крещения: крещение огнем, крещение водой и крещение Святым Духом. Вероятно, именно эта практика, которая считалась в глазах греческих богословов еретической, и стала причиной того, что в Никео-Цареградском Символе веры было особо подчеркнуто: “Исповедую едино крещение во оставление грехов”.

Крещение огнем совершалось обычно в гроте, который считался освещенным особым мистическим Светом Божественного присутствия – Шхины. В иудео-христианской общине этот грот есть экзорцисториум (место, где совершаются экзорции – изгнания бесов и злых духов), упоминаемое в так называемых “Апостольских постановлениях” – древнем апокрифе сирийского происхождения. Согласно этому документу, экзорцисториум размещался к северо-западу от баптистерия и обычно располагался в гроте. Приступая к обряду зкзорции, неофит спускался в грот и раздевался догола, снимая с себя все одежды, он как бы освобождался от своего прежнего “Я”, наподобие “змеи в норе, сбрасывающей свою старую кожу” – по метафоре св. Кирилла Иерусалимского в его Катехизисе. Епископ Иерусалима Иоанн II (387-417 г.) – преемник св. Кирилла, подробно описывает порядок этих церемоний, которые состояли из нескольких экзорций: “Как только неофит входил в экзорцисториум, с него снимали все его одежды и даже сандалия. Этим актом утверждалось, что вновь обращенный оставляет свою прежнюю жизнь и присоединяется к борьбе Христа с диаволом, подобно тому, как и Сам Христос, будучи голым на кресте сражался с сатаной”. Сама нагота Спасителя на кресте имела особое мистическое значение для иудео-христиан: “Наг был второй Адам на кресте, так же как первый в раю”. Епископ Иоанн так комментировал этот ритуал: “Какая удивительная вещь! Ты стоишь здесь совершенно голый перед всей общиной и не чувствуешь никакого смущения! Истинно, ты как бы имитируешь Адама, своего праотца в земном Раю”.

Да, нагота не была соблазном для этих чистых сердцем людей. Им незачем было стесняться друг друга, хотя в общине всегда присутствовали представители обеих полов – и братья и сестры – все принимали крещение в обнаженном виде. Я боюсь, что в наш морально испорченный век не все это смогут понять, но я бы хотел спросить “целомудренных” ханжей: Кто сказал вам, что быть голым – грех? Тот же вопрос задал и Сам Господь Адаму и Еве, когда они голые спрятались от Него: “Кто сказал тебе, что ты наг?” (Быт. 3:11). Тем самым Он дал им понять, что Его, Господа, нагота людей нисколько не смущала и что такой заповеди, запрещающей наготу, Он людям не давал. Но когда дьявол издевается над самым совершенным творением, что создал Господь – человеческим телом, которое свято и является храмом Божиим, то разве не грех отдавать ему Святыню на посмешище? Есть ли большее святотатство, чем осквернение этого храма похабщиной? Не от того ли, при этих условиях, инстинктивное благочестие набожных людей налагало табу на все, что связано с наготой и эротикой? Однако и изуверы, и мракобесы всех мастей также всегда ненавидели и преследовали эротику, но у них на то своя причина – их сексуальная аморальность, внушенная дьяволом. Вспомним, что из трех сыновей Ноя, только Хам заметил наготу отца, а поскольку таких хамов на нашей грешной земле легион, то это только и вынуждает нормальных, незакомплексованных людей прикрывать свое тело от их похотливого взгляда, в раю же и среди своих братьев и сестер им стесняться нечего: “И были оба наги, Адам и жена его, и не стыдились” (Быт. 2:25). Апостол Павел писал: “Для чистых все чисто; а для оскверненных и неверных нет ничего чистого, но осквернены и ум их и совесть” (Тит. 1:15). Эротика – самое возвышенное и Божественное чувство, об этом нам хорошо свидетельствует та же Песнь Песней, упивающаяся красотой обнаженного женского тела. В традиции христианской иконописи многие святые изображаются обнаженными. В образе Богоматери Млекопитательницы художники преклонялись перед чарующей красотой женской груди. Всем хорошо известна картина Александра Иванова “Явление Христа народу”, изображающая крещение на Иордане, видимо, художник побоялся изобразить Христа среди обнаженных натур, но позволил взирать на голый народ Иисусу издалека – таковы нравы XIX века, но иконописцы XIII-XV веков, изображая Богоявление, пишут Самого Христа, принимающего Иоанново крещение, полностью обнаженным. Интересное свидетельство о нравах первых монахов-аскетов приводит христианский историк Евгарий: “Нередко посещают они бани и там бывают моются большею частью с женщинами, покорив страсти так, что имеют полную власть над своею природою и не склоняются на ее требования ни взглядом, ни прикосновением, ни даже объятиями девы. С мужчинами они – мужчины, с женщинами – женщины, и хотят иметь не одну, а обе природы”.

Итак, представ перед Богом и общиной как бы вновь родившимся, в своем первозданном естестве, неофит наставлялся в учении о двух путях: пути темноты, ведущем в царство дьявола, которое символизировал мрак грота, и пути Света, ведущем в Царство Христово. Выслушав все эти наставления, неофит протягивал руку в сторону запада и читал формулу заклинания: “Я отрекаюсь от, сатаны, и гордыни его, и ангелов его!”. Кирилл Иерусалимский объясняет почему катехумен должен обращаться при этом в сторону запада: “Потому что запад есть область видимой темноты, сатана же, он есть сам мрак и господствует во мраке – в этом значение того, что ваш взгляд, в то время как вы отрекаетесь от мрачного князя ночи, неуклонно обращен в сторону запада” [28]. Весь этот инструктаж завершался крещением огнем. Сам момент крещения огнем осуществлялся путем нанесения на тело неофита несмываемого знака – креста, возможно, на лоб. Для его нанесения прибегали либо к татуировке, либо прижиганию металлом. Понтий, биограф св. Киприана Карфагенского, свидетельствует, что многие христиане III века имели знак креста у себя на лбу, и по этому знаку их узнавали и преследовали во время гонений. Еще Цельс, наблюдавший у христиан эту практику, обвинял их в совершении секретных актов оккультизма.

Боль от прижигания была своего рода прививкой от неизбежного огненного крещения, которому, согласно догматике, подвергнутся грешники на Страшном суде. Эта идея о посмертном очищении имеет определенные философские и этические основания. Ведь и в действительности всякая ложь, любое деяние, не принесшее положительных плодов, в конце концов самоуничтожается в этом мире. Тем более зло не выдержит пожирающего света Абсолютной Истины в мире духовном, а потому нелишне и нам, грешникам, порой подводить свой, как говорят на иврите, “хешбон нефеш” (бухгалтерию души) и подумать, что от нас останется и не сгорит. Лучше, если мы сами вовремя “прижжем” свои грехи огненным крещением.

В некоторых апокрифических источниках, относящихся к тому периоду, таких, как 2-я книга Еноха (22:21), Псалмы Соломона (25:8), где говорится, что в течение всего этого ритуала и во время всех других обрядов крещения, неофита сопровождал архангел Михаил, который становился как бы крестным отцом будущего христианина. А здесь, на земле, представителем архангела являлся дьякон, который брал на себя заботу о неофите.

После всех приготовлений, крещаемый выходил из грота наружу, на встречу Жениху, и с лампой в руке и сопров